В то время как научные корреспонденты, медицинские комментаторы, авторы передовиц и сам Кристиан Барнард справляли праздник, обсуждая историю Бэби Фэй, пятифунтовый комочек кровоточащего мяса и костей, весь утыканный иголками, получающий внутривенное питание, затисканный резиновыми перчатками, исколотый швами, нашпигованный канюлями, подключенный к дыхательному аппарату, находящийся на диализе, просвечиваемый рентгеновскими лучами, без сомнения, испытывал такие муки, которые в нашем цивилизованном мире обычно достаются только подопытным животным.
Все это получило огласку в более поздних сообщениях, которые противоречили первым новостям, гораздо более оптимистичным. 16 ноября представитель медицинского центра Джун Очс (June Ochs) сообщила New York Post, что спустя 22 дня младенец все еще подключен к аппарату искусственного дыхания и получает питание внутривенно. Но в понедельник, 12 ноября, через 3 дня после смерти Бэби Фэй та же самая газета сообщает в еженедельном обзоре новостей следующее:
«Стремление ребенка отторгнуть сердце павиана было сильнее, чем предполагалось изначально. Врачи давали Бэби Фей препарат, стимулирующий сердце, и добавили к циклоспорину и стероидным гормонам антилимфоцитарный глобулин. Кормление из бутылки прекратили, было возобновлено внутривенное питание и подключен аппарат искусственного дыхания, чтобы беречь силы».
Через 20,5 дней, когда Бог все же прибрал Бэби Фей, у врачей и писак наступило тяжелое похмелье. Сообщение New York Post от 16 ноября, цитирующее Эда Вайнса (Ed Wines), представителя больницы, выглядит так:
«Бэби Фэй умерла в 9 часов вечера. Ранее, днем было установлено, что состояние младенца с массой тела 5 фунтов тяжелое, но стабильное. Тем не менее, во второй половине дня у нее начали отказывать почки, поэтому примерно в 19:00 ей потребовался перитонеальный диализ. Через 2 часа сердце Бэби Фей, которое спасло ей жизнь в результате исторической экспериментальной операции 26 октября, перестало биться».
После этого «научные корреспонденты» посмотрели на себя в зеркало более внимательно. Сам журнал Time, верный страж опытов на животных и всех экономически выгодных авантюр химико-медицинского комбината, в выпуске за 3 декабря 1984 года в хвалебном «Эссе» все же бросает некоторую тень сомнения. Автор передовицы Чарльз Краутхаммер (Charles Krauthammer) пишет следующее:
«После смерти Бэби Фэй появились заявления с оглядкой назад, что на самом деле операция уменьшила ее страдания, что девочка была розового цвета и дышала, а могла бы быть голубого цвета и задыхаться. Может быть. Но камеры приносили только тогда, когда с ней все было хорошо. В плохом состоянии, когда ей приходилось дышать с помощью дыхательного аппарата, терпеть инъекции, канюли, зашивания, страдать от аритмии и уремии, никто ее не видел. Действительно ли это менее мучительно, чем естественная смерть, которая милостиво пришла бы несколькими неделями раньше?»
Ай-яй-яй, товарищ Краутхаммер. Как Вы себя ведете, да еще и в передовице! Впрочем, он тут же добавляет, извиняясь:
«Нет. Бэби Фей стала средством, невольным средством для славного финала. Настоящий эксперимент провели не для того, чтобы уменьшить ее страдания, а чтобы, может быть, в будущем облегчить страдания кому-то другому. Но действительно ли это неправильно? Неужели у нас нет никаких обязательств перед страждущими младенцами будущего?»
