Если бы кто-то заикнулся об участии Рокфеллеров в 200 фармацевтических компаниях, то стало бы понятно, почему они создали сначала Совет общего образования, а затем другие подобные «благотворительные организации», причем во всем мире: то были всего лишь инструменты для повышения прибыльности и мощи Империи. И беспомощному населению навязали новую религию, догматическую веру в чудеса медицины. Религия эта требует все большего использования вредных медикаментов, а они, в свою очередь, обусловливают необходимость нового, пусть и опасного, но высокоприбыльного лечения.
Если бы в биографиях появилось такое разоблачение, они бы, скорее всего, не вышли в свет. Или бы не удержались в продаже надолго.
В 1960-е годы американские антививисекционисты разошлись не на шутку и перестали устраивать медико-химический комбинат. Проводились даже слушания в Сенате. И тогда всемогущие власти решили, что вновь пришла пора напечатать большую статью в самой авторитетной газете страны, газете, которая обычно задает курс событиям, и на которую равняются прочие серьезные издания.
Уже упоминавшееся Национальное общество медицинских исследований (National Society for Medical Research) поручило написать эту статью некоему Лоренсу Гальтону (Lawrence Galton), при этом его представили как «свободного журналиста, специализирующегося на научной тематике». Чтобы придать статье блеск и правдоподобие, New York Times напечатала ее в своем воскресном приложении, Magazin. А когда Национальное общество медицинских исследований потом издало ее в виде крупноформатной брошюры на глянцевой бумаге и с иллюстрациями, то оно смогло написать на титульном листе: «Перепечатка из New York Times Magazine от 26 февраля 1967 года».
Выбранный издателем метод не был нов в то время. Его цель заключалась в убеждении читателя, что лабораторные животные не только не страдают, но и умирают куда более легкой смертью, чем большинство животных. В статье говорится:
«Разрезание, необходимое для исследований, происходит под глубокой анестезией. По завершении наблюдений животных усыпляют, пока они находятся под наркозом. Если животное после хирургического вмешательства должно остаться в живых, методы лечения сходны с теми, которые применяются при оперировании людей: стерильность во время операции, максимальное облегчение болей и тщательное наблюдение за выздоровлением в послеоперационный период».
И о чем тогда тявкают эти антививисекционисты? Наверное, было бы невежливо спросить, почему автор статьи, который, согласно его собственному признанию, посещал лаборатории по всей Америке с 21-летнего возраста, никогда не слышал о нейрофизиологических экспериментах, проводящихся главным образом на приматах, предусматривающих нанесение ударов током и заканчивающихся разрушением всего организма и безумием из-за боли. Неужели он никогда не видел экспериментов (или хотя бы не слышал о них), которые проводились уже в 1967 году во многих медицинских вузах якобы «для изучения половой жизни кошек», и среди которых были смертельные опыты, предусматривающие оперативное обнажение пенисного нерва котов (разрезание скальпелем) и непрерывные удары током до гибели животного.
После введения читателям «успокоительного средства» Гальтон переходит к следующему излюбленному клише правящих кругов. На ком лежит основная ответственность за жестокое обращение с животными? Разумеется, на зоозащитных организациях – это знает каждый. Гальтон пишет:
«Сообщается, что в Массачусетсе, где в прошлом году все медицинские университеты и исследовательские клиники использовали менее 10 тыс. собак, гуманные общества убили 35 тыс. собак».
Обратите внимание на небольшое различие, а именно, слово «использовали» применительно к опытам на животных и «убили» применительно к больным, бездомным или ненужным животным, для избавления их от дальнейших страданий.
А в конце статьи, после полного введения читателей в заблуждения автор наносит им нокаут:
