Я вежливо улыбаюсь, желаю ей удачи и ухожу из казино задолго до того, как колесо сделает свой первый оборот.
В машине я сплю чуть ли не до самого дома. Мне снятся папа, и Фрэнк, и толпа кровожадных исполнителей танца «моррис». Просыпаюсь я с пересохшим ртом и гудящей головой. Дома я почти весь вечер просиживаю в спальне: перебираю фотографии, составляю планы занятий и реву в три ручья.
На мою электронную почту не пришло ничего достойного. Несколько человек ответили на объявление о пропавшем без вести, но они и сами ничего толком не знают. Я нашла школу, где папа когда-то работал, и связалась с бывшими папиными сослуживцами, но и они пребывают в неведении. Ушел с работы, и привет. Я даже отправила послание бывшей девушке Джимми Шелковые Носки, но и у нее нет никаких сведений. Уже лет десять как нет. Ни про папу, ни про Джимми. Как и Фрэнк, девушка полагает, что оба они где-то в Америке. Как с ними связаться, она понятия не имеет.
Я уже готова сдаться, но тут на экране высвечивается новое сообщение — от Луи. Прописными буквами выделено: ХОРОШАЯ НОВОСТЬ. Этого-то мне и надо. А то настроение совсем никуда.
— Ничего себе
— Я думал, ты обрадуешься. Теперь ты у нас будешь Сэмми Дэвис-младший. Вместо него.
— Луи, у человека был инфаркт, и он умер!
— А у его жены усы. И что с того? Ему
Я гляжу на Луи, широко открыв глаза. Он всем своим видом показывает, что я чересчур сентиментальна.
— Ко всему прочему, у него была эмфизема. — Луи открывает холодильник и принимается за сооружение традиционного бутерброда «перед игрой». — Он бы все равно загнулся. Ты видела, какие сгустки слизи он выплевывал? Все зеленые, комковатые, с кровавыми прожилками. Брр. Что за жизнь у такого человека?
— Некоторые могут сказать то же самое про тебя. Жирный псих, торчит в своей норе безвылазно, и поговорить-то ему толком не с кем. Уж лучше бы ему, тебе то есть, помереть.
— Как мило ты общаешься с друзьями! Как замечательно ты относишься к своему наставнику по покеру! Что это ты разошлась ни с того ни с сего? Ах, ну да, конечно. Это все твой парень. Он наконец протер мозги и стал трахать совсем другую девушку?
— Как славно, Луи! Ты сегодня такой милый! Только ты его с кем-то путаешь.
Я лезу в сумку, достаю фотографии и протягиваю своему «наставнику по покеру». Луи споласкивает руки (а как же!), берет снимки и долго рассматривает.
— Это и есть твоя мама?
— Да. Это день их свадьбы.
— Красивая. Немного похожа на тебя. Такие же рыжие волосы и грустные глаза.
— Грустные глаза?
— Ну да. Вроде как у Маленького Луи, когда я его накажу, чтобы не вонял в доме. У тебя все время такие глаза.
— Большое тебе спасибо.
— Не за что.
— Это папа, — я показываю на снимок на фоне моря, — а это один из его друзей. Тот, кто втянул его в азарт.
Большой Луи внимательно рассматривает Джимми Шелковые Носки и осторожно проводит кончиками пальцев по фотографии.
— Он всегда носил эту шляпу? Эту белую сутенерскую шляпу, которую он тут нахлобучил себе на башку?
— Да. А откуда ты знаешь?
— Просто у него такой вид, словно он жутко любит шляпы, вот и все. Твой отец носил головной убор?
— Нет.
— Когда ты его видела в последний раз, он не начал лысеть?
— Нет.
— А у него были какие-нибудь особые приметы? Следы от ожогов, родинки, протезы и прочее дерьмо?
— Нет. Ничего. Если не считать руки.
— Что у него было с рукой?
— Она у него не гнулась до конца. Папа когда-то подрался, ему сломали руку, и она у него неправильно срослась. Он может согнуть ее только наполовину.
— Долг, который не вернешь.
— Да, — говорю я грустно. — Наверное.
Большой Луи кивает и просит оставить ему на время фотографии. Он их отсканирует, разошлет старым приятелям и сразу же вернет.
— Ну и как тебе казино? — Луи прячет снимки в конверт. — Тебя хоть пустили внутрь? Позволили как следует осмотреться?
— Да. — Я наконец освобождаюсь от куртки. — Казино почти такое, как ты мне описал.
— И там полно жалких людей?
— Навалом. Все какие-то мрачные.
— Ты ведь в курсе, почему с вами, англичанами, так трудно?
Вот уж он мне сейчас расскажет…
— Вы не умеете веселиться. Вы, блин, слишком
— Серьезно? Полезные сведения.
