Я в каком-то доме, это место мне не знакомо. Темные стены коридора из мрачного старого дерева. Неприятный запах заставляет прикрывать нос рукой. Звериный запах, так пахнут вольеры в зоопарках. Где-то совсем близко я слышу чей-то смех. Он женский и чьё-то ворчание, похоже, мужчины. Такое чувство, что я в подвале, пытаюсь найти хоть какой-то источник света, но ничего нет. Сырость и вонь – все мои спутники.
Спустя какое-то время я натыкаюсь на лестницу, перила неприятные на ощупь, отсыревшее старое дерево поросло мохом. Насколько бы это не было неприятно, но мне определенно нужно выбираться отсюда. Этот черный подвал давит на меня.
Шаг. Второй. Третий. Дерево не скрипит, но лишь издает звук «Чвак. Чвак.Чвак». Я не хочу думать, что у меня под ногами, быстрей бы выбраться. Я замечаю тонкую прямую щель, из которой бьет неясный свет. Отчего-то я сдерживаю кашель, не хочу быть найденным. Дверь поддается, и я попадаю в более светлое помещение. Запах никуда не девается, наоборот он усиливается. Глаза слезятся, растираю их тыльной стороной ладони.
Завораживающий смех становиться громче. Вокруг всё деревянное. Это изба. Меня шатает и ноги ватные, но я пересиливаю себя и иду вперед. В доме на стенах весят канделябры со свечами. Хватаю одну свечу и двигаюсь с ней. Горячий воск капает на руку, но я не чувствую боли. Голос зовёт меня вперёд.
Впереди коридор и две развилки один проём направо, другой налево. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Один проход веет свежестью, оттуда гуляет легкий ветерок. Второй проход несёт звериный запах, что перемешан с приторно сладким ароматом, который словно оседает на языке подобно кислой плёнке. От этого тошнит, но я знаю, что этот путь мой. Я должен его пройти.
Проход, что я выбрал, превращается в узкий коридор с высоченными потолками. Это вызывает во мне чувство никчемности и дрожь в ногах. Женский смех становиться громче и громче. Передо мной уже зал с двумя полукруглыми лестницами по обоим сторонам. Там второй этаж и женский смех, что смутно мне знаком.
Во рту давно пересохло и меня тошнит приличное время. Свеча в моей руке неумолимо тает. Это заставляет меня прибавить в усердии на подъём, хотя каждый шаг по этой лестнице, словно прижимает меня к ступеням. Превозмогая себя, я двигаюсь вверх, оттуда льется свет, а рука непроизвольно сжимает остаток свечи, та гаснет.
