– Найдем, – пообещал старик. – Ну, давайте начинать. Умеете с журавлем управляться? Значит, тяните ведро вниз, обратно журавль сам потащит, только придерживайте. А я пошел, корову нужно доить и ужин разогреть.
Быстрота, с которой мы познали сущность журавля, не только породила общий энтузиазм, но и привела к серьезной потере бдительности. Когда подошла очередь Зайчика, ведро вдруг не захотело опускаться. Зайчик с недоумением подергал цепь, потом изо всех сил потянул, и раздался истошный вопль. В трех метрах от земли висел Игорь Тарасович Ладья и отчаянно дрыгал ногами. Зайчик с перепугу снова потянул журавль вниз, и бедняга археолог взмыл в воздух, как гимнаст на цирковой трапеции.
– Спасите! – заорал Ладья. – Я разобьюсь в щепки!
Но Зайчик уже пришел в себя и медленно опускал журавль. Игорь Тарасович показал себя объективным и великодушным человеком. Он и не подумал обвинять Зайчика, а сразу же признался, что случайно присел на короткий конец журавля, чтобы раскурить свою трубочку. Ладья даже крепко пожал Зайчику руку и за что-то его поблагодарил.
Ужинали мы с особым аппетитом, ибо заслужили еду, заработали ее честным и самоотверженным трудом. Лев Иванович гоголем ходил вокруг стола и предлагал всем пощупать его мускулы. Мы щупали и восторгались.
– А ну, где подкова? – молодецки воскликнул профессор. – Тащите ее сюда на расправу!
Юрик и Шурик побежали в мастерскую и минут через пять возвратились с подковой. Лев Иванович напрягся, и – мы не поверили своим глазам! – подкова, уступая чудовищному нажиму, медленно согнулась и треснула, как бублик.
– Ура! – закричали Юрик и Шурик. – Ух!
– Ура! – воскликнули все мы.
Лев Иванович счастливо засмеялся, гордо подмигнул жене и провозгласил:
– Подать сюда мою деревянную ложку!
– Погодите, погодите, – пробормотал Борис, рассматривая подкову. – Ха! Так и есть. Отставить ложку. Посередине подкова распилена почти до конца.
– Где мальчишки? – возопил околпаченный профессор. – Где эти юные негодяи?
Юрик и Шурик уже карабкались, как кошки, на свою баскетбольную сосну.
Этим небольшим происшествием и закончился первый день нашей жизни на острове.
В моем архиве на почетном месте хранится пачка листков из ученической тетрадки. Вот некоторые из них.
10 июля состоялся товарищеский суд над гражданами Раковым И. Л. и Весенним С. С.
Упомянутые лица, ссылаясь на свои исключительные заслуги перед обществом в области общественного питания и опереточного искусства, категорически и в грубой форме отказались выполнять какую бы то ни было работу в хозяйстве коммуны имени Робинзона Крузо.
Суд постановил:
выселить граждан Ракова И. Л. и Весеннего С. С. за пределы санатория в охотничий домик. Не снимать с них судимость, пока они полностью не признают свои ошибки и не извинятся за оскорбления, нанесенные членам коммуны.
Приказы по коммуне имени Робинзона Крузо
№ 1
График дежурств на 11 июля
1. Кухарки – Игорь Тарасович, Лев Иванович. Старшая – Ксения Авдеевна.
2. Дрова и колодец – Борис, Зайчик.
3. Коровник и курятник – Юрик, Шурик.
4. Огород – Петр Потапыч.
5. Мойка посуды – Машенька.
6. Адъютанты для особых поручений – Антон, Михаил.
7. Гр. гр. Раков и Весенний пищу готовят самостоятельно. Продукты им выдать по общей норме, за исключением молока: пусть доят сами, после получения инструктажа.
8. Обязанности военизированной охраны возложить на члена коммуны Шницеля, с окладом по штатному расписанию.
№ 2
Членам коммуны запрещается:
а) без серьезных оснований жаловаться на разного рода недомогания – бессонницу, головные боли и пр.,
б) задавать друг другу соответствующие вопросы, типа: «Не болит ли головка?», «Как почивали?» и т. п.
Хныкать и размагничиваться можно только в медпункте и только в свободное от работы время, иначе жалобы будут рассматриваться как злостная симуляция.
За нарушение настоящего приказа – наряд вне очереди на чистку картошки или мытье коровы (на выбор).
Под утро мне приснился страшный сон. Я пробираюсь сквозь джунгли, держа наготове ружье и зорко всматриваясь в экзотические заросли. Вдруг какое-то шестое чувство мне подсказывает: «Оглянись, растяпа, если тебе дорога жизнь!» Осторожно оглядываюсь – тигр! Огромный зверюга, в новой, с иголочки шкуре, смотрит на меня, урчит и облизывается. Мгновенно вскидываю ружье, нажимаю на спусковой крючок… Боже, ружье не заряжено! А тигр подмигивает, корчит рожи и танцующей походкой приближается ко мне. Я бросаю ружье, задираю кверху руки и ору: «Сдаюсь!» – «Поздно!» – рычит тигр, делает громадный прыжок, и я с воплем просыпаюсь.
