– …Моя благоверная в тот день отличилась дважды, – рассказывал Чепурин. – О том, что она брюки выгладила, тебе известно, а о другом ее преступлении знаю только я: днем она позвонила и, черт дернул за язык, поинтересовалась, вовремя ли приду со службы. А ведь сто раз просил, умолял, предупреждал: никогда не задавай таких вопросов! Примета – хуже нет, обязательно проканителишься до ночи и вернешься домой чумазый как дьявол. Так что, когда будешь анализировать причины пожара, обязательно заклейми и этот звонок.
Снова отвлекусь. Расшифровала я эти строки – и представила себе Тамару Ильиничну, которая уложила девочек спать, а сама прилегла с книжкой в руках на тахту у телефона – ждать. Жена пожарного должна уметь ждать! Вот уже час… два… три часа назад муж должен был приехать домой, а его все нет, и раз он даже не звонит, значит нет такой возможности: имей он хотя бы свободную минуту, обязательно бы позвонил, пошутил бы по поводу «чепухи, полной чепухи», из-за которой застрял, и спросил бы, как прошел день у «диверсанток» – так он называет дочерей. Завтра утром на работу, надо отдохнуть, но Тамара Ильинична знает: пока муж не приедет или хотя бы не позвонит, ей все равно не уснуть – уж очень тревожной бывает эта самая «полная чепуха»…
Я вспоминаю Денниса Смита, его «Пожарную команду № 82», вот что он писал: «Я – нью-йоркский пожарный, один из „храбрейших города“, как именуют нас газеты. В Нью-Йорке живут около восьми миллионов человек, двенадцать тысяч из них – пожарные. Мы отличаемся от всех остальных людей, живущих и работающих в этом городе: от банкиров, служащих рекламных бюро, водителей грузовиков, секретарей, продавцов и покупателей; для каждого из них есть большая вероятность, что после работы он возвратится домой на собственных ногах. Пусть усталым, но целым и невредимым. Пожарный ни в чем не может быть уверен. Жена пожарного, целуя мужа перед уходом на работу, молит судьбу, чтобы он возвратился домой. Чтобы ей не пришлось в отчаянье искать, на кого оставить ребенка, и сломя голову мчаться к мужу в больницу. При каждом звонке в дверь у нее замирает сердце – не начальник ли это пожарной команды, который пришел вместе с пастором и представителем профсоюза, чтобы сказать ей, каким хорошим, самоотверженным и храбрым человеком был ее муж?»
И еще я вспоминаю, как мама рассказывала, какой страх в войну она испытывала перед почтовым ящиком, как тряслись у нее руки, когда она видела, что в ящике что-то лежит: что там, треугольник или конверт? Если треугольник и на нем папиной рукой написанный адрес – можно глубоко и свободно вздохнуть, успокоить бешено бьющееся сердце, а если конверт? Сколько подруг уже получили конверты с торжественно-страшным: «В боях за Советскую Родину смертью храбрых…»
И я ловлю себя на том, что мне непреодолимо хочется снять трубку и набрать номер дежурного УПО: где Вася, почему он уже три часа не звонит? Вася не очень любит, когда я это делаю, это мешает ему с Димой посмеиваться над Пашей, которого «жена и теща пеленгуют непрерывно, как диспетчеры самолет», но на сей раз я не могу удержаться. «Выехали на проверки, – отвечает на мой вопрос дежурный прапорщик, – ничего особенного, не беспокойтесь, Ольга Николаевна». Знаем мы эти «проверки», врет, наверное, вряд ли они помешали бы Васе пожелать спокойной ночи Бублику… Все, работать за столом больше не смогу, буду тупо смотреть в лист бумаги, терзаться и ждать звонка – сама себя завела. Бублик и Дед уже спят, переношу телефон поближе к ванной и принимаюсь за стирку. «Ждать мужа – это не профессия, – иронизировал Чепурин. – Жена пожарного должна прежде всего уметь стирать!»
