Офицеры-подводники быстро сообразили, что самый простой, дешёвый и, главное, самый надёжный способ стабильно разгонять объёкты до одной и той же скорости – это просто ронять их с одной и той же высоты. Для разгона до скорости 46 узлов, как нетрудно посчитать, требовалась высота сброса 28,5 м (сопротивлением воздуха в данном случае можно пренебречь). В крупной военно-морской базе, какой являлся Пёрл-Харбор, хватало больших портальных кранов, а кроме того там были ещё и сухие доки, в том числе и большие «линкорные», с глубиной камеры в 14 м – уже половина требуемой высоты.
В одном из таких доков и провели испытания, используя в качестве «мишени» уложенную на дно плиту броневой стали, которую можно было устанавливать под наклоном, имитируя различные углы встречи с целью. Поскольку в практических головных частях отсутствовало посадочное место под взрыватель, то использовались разряженные боевые головные части, в которых заряд взрывчатки заменялся балластом. Всё это тоже было достаточно недешёвым удовольствием – головная часть торпеды со взрывателем стоила около 1000 долларов — во многом за счёт цены оказавшейся бесполезной «магнитной составляющей». Но, в любом случае, это было в 10 раз дешевле, чем расстреливать боевые торпеды ценою в четверть среднего танка или одномоторного истребителя каждая.
Испытания позволили выяснить, что в случае «идеального» угла встречи в 90° вероятность осечки взрывателя достигала 70%. При угле встречи в 45° количество осечек уменьшалось вдвое, а при 30° и менее взрыватель срабатывал безотказно. Это очень хорошо соответствовало случаю с «Тинозой», когда взорвались лишь торпеды, пущенные с неудобного угла «вдогон» танкеру, в то время как пуски, произведённые с идеальной позиции перпендикулярно в борт неподвижного судна, привели лишь к серии осечек.
Ну, а главное — выяснилась и причина этих осечек. Как ни странно, они были вызваны тем же фактором, что и решённая уже проблема с глубиной хода. А именно – резким увеличением скорости новой торпеды. Контактная (или «инерционная») составляющая комбинированного магнитно-контактного взрывателя Mark 6 была полностью, без каких либо изменений унаследована от предыдущей чисто контактной модели Mark 4, разработанной ещё в 1910-х годах. На 1943 год взрыватели Mark 4 продолжали успешно и без нареканий использоваться не только на устаревших подлодочных торпедах Mark 10, но и на авиаторпедах Mark 13, и даже новейших электрических Mark 18. Опять сработал принцип «зачем улучшать то, что и так прекрасно работает», причём в данном случае речь опять шла о конструкции, многократно испытанной, в том числе и в боевых условиях Первой мировой.
Однако то, что хорошо работало на скоростях встречи с целью в 30–35 узлов [55–65 км/ч], переставало работать на 46 узлах [85 км/ч]. Проблема состояла в том, что канал, по которому ударник двигался к капсюлю, располагался перпендикулярно ходу торпеды. Поэтому при столкновении с бортом цели инерция прижимала ударник к «передней» стенке канала в момент движения к капсюлю. Увеличение скорости столкновения более чем на треть усиливало этот прижим, а значит и силу трения, тормозившую ударник, более чем в 1,7 раза. При столкновении под острым углом («скользящий удар») время торможения со скорости в 46 узлов до нуля было больше, что уменьшало перегрузку, так что импульса боевой пружины всё ещё хватало для того, чтобы боёк наколол капсюль. Но при столкновении под углом, близким к 90°, то есть при минимальном времени торможения и максимальной перегрузке, чаще побеждала уже сила трения.
В некоторых статьях на тему «Большого торпедного скандала» можно встретить версию, что осечки были вызваны тем, что в результате перегрузки ударник отклонялся в сторону, из-за чего бойки просто не попадали по капсюлям. Но, как нетрудно убедиться из представленной выше схемы, подобный вариант был невозможен просто конструктивно.
