А потом между нами произошло бурное объяснение, — хмуро бросила Мила. — Я прямым текстом заявила, что мне нужна стабильность: муж, нормальное жильё, дети, ипотека и далее по списку. В ответ Ваня не менее прямым текстом заявил, что его всё устраивает и так. Залезать в ипотечную кабалу он не хочет, жена ему не нужна, а дети, так это вообще спиногрызы, от которых одни лишь расходы. В общем, мы расстались весьма и весьма бурно. Ваня весьма бойко выскочил из этой квартиры, когда я схватила вот эту самую табуретку, — двумя пальчиками Мила показал на табуретку под Юрием, — чуть было не сломала её о его голову.
Несколько позже до меня дошла простая истина: — продолжила Мила, — мало принять решение остепениться. Мало. Мне пришлось не просто выгнать этого козла из своей жизни, а круто поменять весь мой круг общения. Главное, я больше не хочу жить в этом «человечнике». Почему, собственно, у меня и возникли мысли не просто сменить работу, поменять шило на мыло, а завести собственный семейный бизнес.
В голове зазвенели тысяча и один вопрос, но Юрий вновь сумел сдержать неуместное любопытство. Сейчас Мила раскрылась ему с неожиданной стороны. Сейчас самая лучшая тактика — молчать и слушать.
— К чёрту миллионы. К чёрту собственная вилла на берегу Чёрного моря. Семейная фирма тем и хороша, что позволит создать прочный материальный фундамент для простой, но более чем достойной жизни. Распоряжаться собственным временем по собственному усмотрению и работать на себя. Да, — Мила резко подняла руку, Юрий послушно закрыл рот, — я знаю, что работать на себя — самая жестокая форма эксплуатации. Но оно того стоит, верь мне. Можно зарабатывать ровно столько, чтобы покрыть собственные потребности и не париться карьерой, начальством и прочими атрибутами работы на чужого дядю.
В словах подружки имеется рациональное зерно. На память вновь пришла чета лесоводов Кругликовых. Егор Назарич настолько врос в свои делянки, что вряд ли променяет их на кабинет с видом на Красную площадь. Да и Галина Назарич вряд ли откажется от своего огорода ради того же вида на Красную площадь. Разница только в том, что Мила ещё откровенней, хотя и весьма туманно, мечтает о собственной семейной фирме, тогда как у четы Кругликовых она уже есть.
— Юрий, останься у меня. Прошу, — Мила подняла на него большие печальные глаза. — Если не хочешь, чтобы я ночевала у тебя, тогда заночуй у меня.
Дела… Пальцы задумчиво забарабанили по столешнице. Юрий как и прежде не намерен форсировать события. С другой стороны, они ещё ни разу не спали в одной постели в прямом смысле этого слова. Тем более, как Юрий успел заметить, у Милы тоже двуспальная кровать.
Левая рука пощупала карман брюк. А вот и главный аргумент «ЗА». Чисто на всякий случай Юрий прихватил в клуб связку из трёх презервативов. Поход в «Прибой» в любом случае обещал закончиться бурным сексом. Как бы Мила не заверяла в эффективности противозачаточных пилюль, но для себя Юрий твёрдо решил, что заниматься сексом без «резиновых посредников» он будет только с женой.
— Хорошо, будь по-твоему, — Юрий нежно сжал ладошки Милы.
Пусть и не после бурного ночного веселья, секс получился на славу. Заодно Мила окончательно успокоилась. Юрий в изнеможении растянулся рядом с подружкой на её двуспальной кровати. Ему всего тридцать лет, а устал так, будто лес валил. Пора, пора, ох как пора заняться утренними пробежками. Заодно подправить социальный рейтинг, а то просел немного. Именно так падение и начинается: здесь поленился, там опрокинул лишнюю рюмку водки, вон там плановый медосмотр проморгал. Так легко не заметить, когда социальный рейтинг опустится ниже роковой черты в сотню баллов. Но это всё потом, Юрий с нежностью и заботой натянул на Милу одеяло. От танцев, нервов и любовных утех подружка вырубилась без задних ног.
Всё бы ничего, да только к нему самому сон почему-то никак не идёт. Юрий покосился на окно. У Милы занавесок нет вообще, стёкла прикрывают горизонтальные жалюзи. Кажется, будто в щели между белыми пластиковыми полосками сочится тьма, ну или просто ночной покой.
Неужели… Сердце забилось от предвкушения и радости. Неужели вот оно, то самое, простое человеческое счастье? Вика, с которой Юрий прожил в почти настоящем браке больше двенадцати лет, так и не позволила ему провести вместе с собой в одной постели хотя бы одну ночь от заката до рассвета. Тогда это казалось Юрию несусветной глупостью, иногда откровенно злило. Однако теперь, когда Вика навсегда осталась в виртуальном Верхнеянске, до Юрия наконец дошло, зачем она так делала. Нужно признать, Вика была права — таким образом все эти двенадцать лет она держала между ними некую минимально возможную дистанцию. И вот, когда настал день расставания, им удалось мирно разойтись, разойтись по наиболее мягкому из всех возможных вариантов. Зато теперь…
