Большой Вселенский Трах полностью

В 1977 г. у молодежи Соединенных Штатов Америки появилась возможность подавать в суд на своих родителей за педагогические промашки.

Родителей могли вызвать в суд, оштрафовать на определенную сумму в пользу детишек или даже посадить за серьезные ошибки в воспитании своих отпрысков, когда те были еще совсем малы и беспомощны.

Делалось это не справедливости ради, а лишь для того, чтобы пресечь воспроизводство, поскольку есть к тому времени стало уже практически нечего.

Аборты были бесплатны. Любая решившаяся на аборт женщина могла либо воспользоваться гирей в ванной комнате, либо лечь под медицинский рефлектор.

В 1974 году Америка стала готовиться к Большому Вселенскому Траху, что было серьезной попыткой продолжить человеческий род где-нибудь во Вселенной. На Земле это было явно невозможно. Все превратилось в скопище ночных горшков, банок из-под пива, старых автомобилей и бутылок фирмы «Кларекс».

Забавный случай произошел на Гавайях, где много лет всякий хлам сбрасывали в кратеры потухших вулканов. Внезапно пара из них выплюнула все это обратно. Ну, и так далее.

В то время можно было не стесняться в выражениях. Даже сам Президент использовал крепкие словечки, но никого это не пугало и не шокировало. Все было о'кей. Вселенский Трах он называл Вселенским Трахом, точно так поступали и все остальные. А вообще, это был ракетный корабль, напичканный высушенной, сублимированной джизмой.

Его собирались запустить на пару миллионов световых лет в сторону Созвездия Андромеды. Корабль назвали именем Артура С. Кларка, в честь известного первооткрывателя космоса.

Запуск назначили на полночь четвертого июля.

В 10 часов вечера того же дня Двэйн Гублер и его супруга Грэйс сидели в гостиной своего дома в Элк Габоре, штат Огайо, на побережье так называемого Лэйк Эри, и смотрели по телевизору запуск. Как раз шел отсчет предстартового времени. Лэйк Эри почти высохло. На всех его 38 квадратных футах жили миноги-людоеды.

Двэйн работал охранником в исправительном заведении для взрослых штата Огайо, которое находилось в двух милях от озера. Он любил мастерить скворечники из бутылок «Кларекс». Он делал их один за одним и развешивал по всему двору.

Двэйн и Грэйс были поглощены видеоклипом, раскрывавшим секрет высушивания джизмы, которой был начинен корабль. Небольшая пробирка с выделениями декана математического факультета Чикагского университета мгновенно замораживалась. Затем ее помещали в коническую колбу, из которой выкачивали воздух. Вместо исчезнувшего воздуха в колбе появлялся мелкий белый порошок. Конечно, порошка было немного, что отметил и Двэйн Гублер, но там в сублимированном состоянии находилось несколько сот миллионов сперматозоидов. Исходное количество материала в среднем составляло два кубических сантиметра.

— Порошка достаточно, чтобы лишь забить игольное ушко, размышлял Двэйн вслух. — А восемьсот футов этой дряни вот-вот полетят к Андромеде.

— Хрен тебе, Андромеда! — выругался Двэйн, и это не прозвучало как непристойность. Весь город вторил ему. Но встречалось и такое:

— Андромеда, мы любим тебя! Земля соблазняет тебя, Андромеда! — И так далее.

В дверь постучали, и в проеме возник старый друг семьи, окружной шериф.

— Как поживаешь, старый потаскун? — поинтересовался Двэйн.

— Не жалуюсь, гнида, — отозвался шериф, и некоторое время перебранка продолжалась в том же духе. Грэйс хихикала, наслаждаясь их остроумием. Будь она ненаблюдательней, ей было бы не до смеха. Ей следовало, бы заметить, что веселье шерифа было напускным. Что-то его угнетало. Грэйс могла бы заметить и то, что в руке шериф держал какие-то служебные бумаги.

— Садись, старый шелудивый осел, — сказал Двэйн, — и давай посмотрим, как Андромеде ломают целку.

— Как я понимаю, мне предстоит там торчать пару миллионов лет, — ответил шериф. — Посмотрела бы моя старуха…

Он был немного сообразительней Двэйна, и поэтому для его джизмы нашлось место на борту "Артура С. Кларка".

Для того, чтобы джизму приняли, необходимо было иметь показатели интеллекта не менее 115.

Существовал ряд исключений: быть хорошим спортсменом, выдающимся музыкантом или художником. Однако Двэйн ничем таким позанимался. Он надеялся, что скворечники выведут его в разряд избранных, но это был не тот случай.

С другой стороны, директор Нью-йоркской филармонии имел право сдать целую кварту. А ему уже стукнуло шестьдесят восемь.

Теперь по телевизору выступал старый астронавт. Он говорил о том, что готов сопровождать свою джизму хоть на край Вселенной. Однако был вынужден оставаться дома наедине с воспоминаниями и стаканом виски «Танг». "Танг" считался официально признанным напитком астронавтов. Это был сублимированный оранжад.

— Может быть, двух миллионов лет у тебя и нет, а вот, по крайней мере, пять минут в твоем распоряжении, — сказал Двэйн.

— Я пришел сюда по службе, — шериф дал волю чувствам и погрустнел, — все равно, что на судебный процесс.