Замечательная страна!!! Она действительно способна изменить взгляд на мир, кем бы ты ни был. Забавно, но здесь ощущаешь себя далеко в истории.
Кашкет, должно быть, и вправду уплыл в ночь с рыбаками, — вернется без креветок — уши надеру!
Ого, крысы! Штуки три пробежали по балке под потолком и скрылись в стропилах крыши.
Зеваю — хороший знак, может, пора!? Посижу еще чуток. Стрекотание сверчка слилось с отдаленным звуком мопеда, истошно залаяли собаки, — должно быть, Кашкет!
Глупые твари — брешут понапрасну!
«Tu tu tu… could you be lo-o-ved… na na na..».
Ну все, last belomor и спать.
В четыре утра я добрался до бунгало и рухнул спать. Напротив, попахивая жженым керосином, похрапывал Арсений.
Вечером следующего дня он не стал связываться с новой горелкой и мучиться бессонницей, а, глотнув feni, вместе со мной отправился на «Crab Hunting», вооружившись фонарем и фризби — дабы метким броском накрывать самых шустрых из крабов. Арсений соорудил некое подобие остроги, привязав нож к палке. Ловля началась успешно, правда, оружие Арсений использовал не совсем по назначению, он просто бегал по пляжу с фонарем и долбил каждого замеченного краба тупым концом палки, превратив острогу в дубинку. От удара крабы смирнели и затихали, но чаще разлетались на составляющие — лапки, клешни, панцирь. Когда Арсений увлекался, бешено колотя по песку своей дубинкой, мне приходилось убегать или отпрыгивать от него.
Не знаю, во сколько встал мой друг, я проснулся позже него, но когда я добрался до пляжа, Арсений уже принял на себя изрядную дозу ультрафиолета и стал розово-красным.
Устроившись в тени от лодки, достали шахматы и принялись лениво переставлять фигуры. Рядом никого не было, только изредка подходили тощие мальчуганы с охапкой всяких тряпок на голове, но мы тут же их отшивали.
— Посмотри, Кашкет! — шепнул Арсений. — Ишь, искусительница!
Мимо, вдоль кромки прибоя, пробегала миловидная девушка в одних лишь стрингах.
— М-да, сволочь! — сказал я. — Видит же, люди, изнуренные половым воздержанием! Ведь специально бегает тут, каналья!
— Думаешь? — спросил Арсений. — А откуда ей знать про наше половое воздержание?
— А ты оглядись! Вокруг нас что, гарем? И кто б, отдыхая с девками, стал бы играть в шахматы, лежа в драных шортах, с таким унылым видом, как у тебя. Мы даже на педиков не похожи…
— Да, наверное, так — согласился Арсений. — Никогда не понимал женщин! а ты?
— Я во всем все понимаю, — убедительно ответил я, — более или менее…
Арсений задумался, провожая жадным взглядом бегунью, я невольно присоединился к этому зрелищу.
— Кашкет, как думаешь, а чего они хотят?
— В смысле?
— В смысле, вообще, чего женщины хотят? Вот она, например? — спросил Арсений, кивнув в сторону удаляющихся стрингов.
— Не могу сказать, ибо женщины сами того не ведают…
— Ну, нет! Знают. Есть же меркантильные сучки всякие. Полным полно. Они уж знают, чего хотят! — возмутился Арсений.
— Если так, дружище, то меркантильная сучка, фифа московская — это не женщина, а образ жизни и глубокое заблуждение. Род заболевания, типа клептомании! — сказал я… — В общем-то, нормальная женщина хочет только семью, детей, спокойствия, еще красивую свадьбу, зависть родственников и подруг, любовь до гроба и смерть с суженым в один день. Ну, иногда, мечтает о паре любовников-поклонников. И крепких тылов — в смысле денег, конечно.
— Да ладно, так банально? Не верю! — запротестовал Арсений.
— Так! Только так никогда не получается.
— Почему?
— Потому что правда жизни!
— Слушай, а наши подруги нас дождутся? — вдруг спросил Арсений.
— Меня точно никто не ждет, — не задумываясь, ответил я. — Вокруг женщин пустого места не бывает. Думаю, тебя тоже никто не ждет.
— Черт, настроение испортил! — сказал Арсений, — Кашкет, ну вот почему эти нежные создания, о которых мы все время думаем, оказываются такими вероломными?
Я перевернулся на спину, закрыл глаза и начал разглагольствовать:
— Насчет «нежных», братец, у меня сильные сомнения, а по поводу вероломства — это, наверное, что-то вроде врожденной привычки.
— Это что, опять правда жизни? Предательская действительность или капризы природы?!
— И то, и другое. Ну вот, если например женщина ошибается, и мужчина также ошибается, и говорит, что дважды два пять, то женщина ошибется по-другому, и скажет, что дважды два не пять, ни шесть, а блин на постном масле… Одним словом, выходит либо гадость, либо радость, но всегда нечаянно и всегда некстати. В любом случае, понять, а тем более объяснить их поступки мы никак не сможем.
Арсений громко вздохнул.
— Да, с этим точно не поспоришь! Ну, вот чего я понять не могу, так это, к примеру: живет с тобой подруга; говорит тебе каждый день, что любит, а в один прекрасный момент — раз, и нет ее! Они что, совсем ничего близко к сердцу не принимают, или врут так ловко? У них, что, совсем ничего святого не осталось, кроме своих меркантильных интересов? Просто диву даешься, насколько эти девки бывают меркантильны: они ж с одинаковой увлеченностью говорят про любовь и трещат про шмотки!!!
Я повернулся к Арсению и заулыбался:
