О том, что немцы долгое время не контролировали ситуацию, свидетельствует и приказ помощника военного коменданта города генерал-лейтенанта Ренца от 5 июля, требующего прекращения беспорядков. Но убийства, грабежи, избиения, и изнасилования не прекращались ни на минуту. Истребляли не только евреев, русских коммунистов, но и поляков. Прежде всего, представителей их интеллектуальной элиты. Очевидно, из-за неспособности овладеть ситуацией между 5 и 14 июля генерал-лейтенант Ренц был смещен со своего поста и заменен генерал-майором Роткирх»
На днях из Берлина Василию Дмитриевичу прислали бумагу, где сообщалось, что генерала Ренца Гитлер потом расстрелял. Даже бесноватому фюреру показалась опасной несанкционированная резня во Львове.
Клименко хотел уже отослать свою записку по электронной почте Рощину. Но решил, что она будет не полной, если он не вставит в нее главу о деятельности ОУН до войны. На это ушел еще час. Теперь он просьбу полковника Рощина выполнил. Отправив свой труд, откинулся в кресле и сидел некоторое время неподвижно.
Старик устал. Но эта усталость была куда приятнее, чем тупое оцепенение, которое он испытывал после гибели сына. Теперь он знал, что сможет сохранить себя как личность и достойно нести горе, выпавшее на его долю. Помог ему в этом и гость из Киева. Снегирь пробыл у Клименко всего час, но кипучая энергия, что источал киевлянин, передавалось любому, с кем богатырь общался. Да и родная речь согрела сердце обрусевшего украинца. Снегирь сохранил специфический днепропетровский говорок, впитанный им в детстве с молоком матери. Этот говорок ни раз заставил старика улыбнуться. И хоть он тогда еще переживал за Галю, не зная, чем закончится ее похищение бандитами, после ухода гостя, мир ему уже не казался таким черным. А сегодня утром и Галя позвонила. Девушка вернулась домой и поблагодарила Клименко за свое спасение.
«А я тут причем»? – Удивился старик.
«Вы назвали точное время, когда я от вас ушла. Друзья Сергея Павловича допросили продавщицу газет, что сидит недалеко от вашего подъезда. Та запомнила номер машины. Вот Снегирь и нашел бандитов. Теперь они арестованы. Только главарь на свободе. Думаю, Снегирь доберется и до него. Упорный дядька. Он мне очень приглянулся. Настоящий мужик». Василий Дмитриевич с девушкой согласился. И предложение киевлянина, уступить в рассрочку квартиру сына Тимофею и Гале, ему понравилось. Все это немного отвлекало несчастного отца, но что-то тревожное, помимо боли за сына осталось в сердце. Василий Дмитриевич вспомнил о перевороте в Киеве и тяжело вздохнул. Неужели на его Родине так ничего и не поняли? Он уже обрадовался что, наконец, на Украине появился политик, способный цивилизованно наладить достойную жизнь. Юлии Тимошенко он верил. А теперь надо начинать все сначала….
Коммерческий аэродром.
В Кучин Яре под Киевом.
18 ноября. 2010 года.
Когда Тимофей Анатольевич вызвался сопровождать Снегиря, он не подозревал, в какую затею ввязывается. Старков не был трусом. Еще до Большой войны он несколько лет отработал в «горячих» точках и смерть не раз дышала ему в спину. Однажды его снимал вертолет с крыши дома, который штурмовали террористы. Он болтался на канатах, а вокруг свистели пули. Одна пробила рюкзачок с аппаратом, что висел у него на спине. Прекрасную цифровую технику пуля испортила, но аппарат спас ему жизнь. И это не единственный случай, когда он в прямом и переносном смысле болтался над смертью. Но одно дело работать военным корреспондентом среди своих, совсем другое – лететь в чужую страну в качестве партизана.
Фантастические приключения начались с журналистом еще в Москве. Когда они со Снегирем вышли из дома Гали на Переяславскую улицу, Тимофей предположил, что кто-то из них поднимет руку, они усядутся в такси, или частника, и поедут в аэропорт. Там дождутся ближайшего рейса до Киева и возьмут билет на самолет.
Но Сергей Павлович мыслил иными категориями. Вместо того, чтобы поднять руку, он опустил ее в карман, извлек свой мобильный, набрал номер, после чего недолго поговорил с кем-то по-украински. Закончив разговор, спрятал трубку и сказал – «Надо ждать». Ждали они минут пятнадцать, после чего рядом с ними с визгом притормозил «Бьюик» и они в него уселись.
