Тимофей Анатольевич Старков до шести утра звонка из Москвы так и не дождался. И, на всякий случай, просидел за столом немного дольше. Он помнил наказ Снегиря, но подумал, что столь мизерная задержка ничего не изменит. В шесть часов десять минут он сжег листок в клеточку с запиской Тимошенко, скинул на дискету информация, что подготовил для своей газеты, отключил мобильный, спрятал в карман пистолет и спустился на первый этаж. В доме стояла глухая тишина. Оделся и вышел в сад. Машины, о которой ему говорил Снегирь, на стоянке возле крыльца не обнаружил. Выбрался за ворота и увидел под фонарем старенький «форд». Пульта на связке ключей не было. Недолго поразмышляв, попытался открыть машину старым добрым способом. Попытка увенчалась успехом. Он уселся за руль, и попробовал завести машину. Стартер раз провернулся, фордик «чихнул», и заглох. К утру ощущался легкий морозец, но не столь сильный, чтобы застудить движок. Он крутанул еще раз. Двигатель затарахтел на одном цилиндре. Немного прогревшись, стал работать ровнее. Тимофей ждал, пока температурная стрелка хоть немного поднимется. Наконец, она дернулась и поползла вверх. Но тронуться он не успел. Три джипа цвета хаки, с коричневыми маскировочными разводами на капоте и дверцах, с визгом притормозили возле него. Из военизированных внедорожников выскочили люди в странной форме.
Первая мысль, посетившая Старкова – «Артисты какие-то».
Крепкие парни были одеты в эсэсовскую форму времен второй мировой войны. И лишь желтые нашивки клинышком что-то отдаленно напомнили об Украине. Запереть двери он не успел, достать пистолет не подумал. Маскарадные костюмы не внушили опасений, а когда заметил автоматы, было поздно. Его выволокли из машины и запихнули в один их джипов. Сообразив, что дело дрянь, начал сопротивляться. Его оглушили. Сколько времени прошло не помнил. Очнулся в огромной гостиной с мраморным камином. Руки и ноги привязаны к стулу, пошевелить удалось только головой. Не сразу заметил рядом человека. В мягком кожаном кресле, задрав на журнальный столик ноги, сидел мужчина. На Старкова он не смотрел, а рассеянно ковырял кочергой дрова в камине. Тимофей попытался высвободить от веревок руки, ощутив резкую боль, застонал. Мужчина повернул к нему голову:
– Кажется, мы ожили? – Спросил он, улыбнувшись доброй сочувственной улыбкой. Старков разглядел лицо мужчины – моложавый, с седеющими висками. Серые глаза из под светлых бровей смотрели на пленника молодо и нагло. На вид ему можно было дать лет сорок пять, сорок семь.
Вместо ответа, Старков сам задал вопрос:
– Вы Петр Дыбенко?
– Мы с вами, если не ошибаюсь, видимся впервые. Но вы угадали. Я министр внутренних дел Украины, Петр Макарович Дыбенко.
– Вы уже и министр? – Усмехнулся Старков, но тут же опять сморщился от боли.
– А почему вас это удивляет? Я помогал брату, а он не остался в долгу. Руководителю страны в этой должности необходимо иметь верного человека.
– Вы убили моего друга, и я не хочу с вами разговаривать.
– Гордость, черта достойная мужчины. Но я не обиделся. Ваш друг, отказавшись от моего предложения, пролил гораздо больше крови. Если бы Тимошенко сместили демократическим путем, моему брату не пришлось бы прибегать к силе.
– Что вам от меня надо?
– Я просмотрел вашу дискетку, и хотел бы поинтересоваться, отправили вы этот материал в газету, или нет?
– Это не ваше дело.
– Допустим, но ваша жизнь зависит от этого ответа. Вам же не хочется умирать? Такая милая красивая невеста. Все только начинается. А тут смерть.
– Я не буду отвечать.
– Не отвечайте. Компьютер в Гатном мы проверили. Почтой вы не пользовались, и ничего не отправляли. Почему?
Старков отвернулся, и ничего не ответил. Дыбенко подержал кочергу над огнем, затем, ее раскаленной частью легонько прикоснулся к руке Старкова. Тот от неожиданности и боли вскрикнул.
– Вам горячо? Я только хотел вернуть ваше внимание к моей персоне. Не люблю, когда от меня отворачиваются.
– Вы обыкновенный подонок. – Сквозь зубы процедил Тимофей: – Я закричал от неожиданности. Боли я не боюсь. Аль-Каидовцы меня закалили.
Не обратив внимания на слова пленника, Дыбенко продолжил:
– Давайте рассуждать логично. Если бы столь острая, даже можно сказать, столь взрывная информация, дошла бы до газеты, вся пресса мира уже кричала бы только об этом. Вот мне и подумалось, что вы эту сенсацию решили выгодно продать? Я бы лично, на вашем месте, именно так и поступил. Заметьте, я человек ни бедный, и могу предложить вам приличные деньги.
– Зачем вам покупать, то, что уже у вас в руках?
– Естественно, если в конце нашего разговора, проломить вам голову кочергой, тратить свои деньги, мне смысла нет.
– Но если предположить, что между нами наметится взаимопонимание, я согласен вести переговоры о сумме.
– Не утрудняйте себя, господин Дыбенко.
– Хорошо. Снимем эту тему. Поговорим о вашем покойном друге. Просидев на Украине почти месяц, он так и не добился встречи с госпожой премьер министром. Я могу вам такую встречу организовать.
– Зачем?
