Итак, окончательное решение судьбы всего чешского народа в руках Гейдриха. Загибая пальцы, он перечисляет: первое, второе, третье. Онемечить, стерилизовать, расстрелять.
Сообщение Гейдриха подходит к концу. И становится совершенно ясно, почему Гитлер послал сюда именно его.
Который уже раз новый протектор подчеркивает, что он пробудет в Праге недолго? Нет, тут дело не в предчувствии. В такую чушь полицейский генерал, разумеется, не верит. Это просто напыщенный жест «сверхчеловека», желающего добиться, чтобы его подчиненные видели в нем огненную длань Гитлера, которая появляется «словно молния» там, где необходимо вмешаться, рассечь гордиев узел, решить судьбу, принять окончательное решение. А потом снова исчезнуть с угрозой: горе вам, если вы не выполните моих приказаний. Тогда я появляюсь здесь снова как воплощение кары.
Поспешными аплодисментами встречает аудитория призывы руководителя службы безопасности и нового протектора.
Стенографистка прячет свой блокнот, в котором запечатлена мрачная тайна государственного значения, которую с трибуны разгласил ее шеф. Завтра она перепечатает стенограмму на пишущей машинке, и листы со штампом «Государственная тайна» будут спрятаны в сейф.
Однажды эти листки, пожелтевшие от двадцатилетнего лежания в сейфе чехословацкого министерства внутренних дел, станут свидетельским показанием.
...Около семи часов вечера имперский протектор Гейдрих гасит лампу на своем рабочем столе в южном флигеле Града. Он раздвигает темные шторы и смотрит через окно на улицу. Уже зашло солнце и наступило время затемнения. Человек у окна стремится проникнуть туда, где не видно ни искорки света. Предчувствуют ли там люди, какая им уготована судьба?
На расстоянии ружейного выстрела от окна протектора Гейдриха в пустынном Ледебургском парке во мраке стоит человек, о котором Гейдрих не знает ничего. Ох, и дорого заплатил бы ом за то, чтобы знать о нем. А человек, который покинул стены конспиративной квартиры в Ледебургском дворце, чтобы подышать вечерним воздухом, знает о Гейдрихе. В этом одно из существенных различий между ними.
Человек в Граде — шеф стотысячного полицейского аппарата.
Человек, который стоит там, внизу, — один из руководителей стотысячной армии бойцов Сопротивления.
Рабочий-обувщик Ян Зика, ведающий организационными вопросами во втором подпольном ЦК Компартии Чехословакии, — один из огоньков, которые тщетно пытается разглядеть Гейдрих, вглядываясь в затемненный город.
Таких людей, которые, подобно огоньку, указывают путь во мраке оккупации, много.
Один из таких огоньков светится на вилле в Збраславе. Там крупнейший писатель Чехии Владислав Ванчура пишет «Картины из жизни народа чешского», чтобы вдохнуть в души людей веру в себя, надежду, гордость и силу.
Из небольшого окна дома № 2 на улице За Возовной на Панкраце виден и теперь в сумраке силуэт затемненных Градчан. Учитель Горак — так звучит сейчас имя Юлиуса Фучика, собственноручно вписанное им в удостоверение личности, — отошел от окна. У него черная борода, а на улице он еще носит очки в металлической оправе. Но сейчас они ему, как ни странно, не нужны. Он зажигает маленькую настольную лампочку и раскладывает на столе рукопись.
Политическая статья, озаглавленная «Сплоченно, организованно, настойчиво — к победе!», ждет своего окончания, тема ее очень актуальна. Статья должна вскоре выйти в подпольной коммунистической печати, которой руководит учитель Горак.
