Гейдрих чувствовал себя здесь в своей стихии. Его восхождение началось с основания секретной службы СС и продолжалось по мере того, как возрастал удельный вес органов безопасности по сравнению с другими органами внутри нацистской машины и как возрастала их незаменимость, вызванная экспансией и агрессивными планами третьего рейха. Гейдриху было немногим более тридцати лет, когда он после утвержденной Гитлером реорганизации службы безопасности стал шефом всей системы службы безопасности и полиции Германии. Его назначили шефом Главного управления имперской безопасности (РСХА) — центра, которому было подчинено все: и гестапо — тайная государственная полиция, и крипо — уголовная полиция, и другие службы, сотрудники которых либо носили форму, либо ходили в штатском. (При этом он остался, конечно, руководителем СД, которая и впоследствии играла первостепенную роль.) Вообще же Гейдрих был самым молодым деятелем такого сорта.
Мог ли еще недавно об этом мечтать морской кадет, а затем заурядный лейтенантик, вскоре с позором изгнанный из флота?
Его головокружительное восхождение было продуктом политической обстановки, сложившейся тогда в Германии. Найти себе применение в условиях нормального общества Гейдриху было бы не так-то просто при его весьма средних способностях. Но как раз такие люди и подходили, отвечали требованиям нацистского движения. Сама атмосфера нацизма, его претензии и политическая практика пробуждали и буйно взращивали в таких людях зачатки извращенности, гнездившиеся в темных уголках их души. Положение в обществе, которого достигали представители нацизма, было в известном смысле обратно пропорционально действительной значимости их личности. Развитие их шло как бы в обратном направлении, к «антиличности». Гейдрих, вступление которого на стезю секретной службы нацистской партии, выходящую за пределы норм человечности, было таким успешным, не имел никаких оснований предполагать, что все должно или могло бы происходить иначе. Гейдрих как личность сформировался и выдвинулся в условиях, когда, имея власть, можно было подавить любое сопротивление, любого противника бросить за решетку, сразить интригой, сломить кознями. И естественно, что он уверовал во всемогущество тайных методов и средств и выработал в себе высокомерное отношение, пренебрежение к простым, порядочным людям. То, как он рассматривал со своей точки зрения близкое ему окружение и мир в целом, давало ему право предполагать, что именно таким способом и «делается история». И он претендовал на то, чтобы делать историю, и старался ее делать. Гейдрих, ко всеобщему несчастью, вознесся к вершинам власти в пору, когда ему самому и ему подобным немецкий народ преподал слишком мало уроков того, как глубоко и коренным образом они заблуждаются.
Вот как этот человек «работал».
Во время одной из своих вылазок в берлинские бары, когда он наблюдал ночную жизнь, у него в голове зародился план, который вскоре был осуществлен под названием «Салон Китти».
