Многие генералы из высшего командования начинают понимать, что если темп и наступательная способность войск будут утрачены, а стратегические цели не будут достигнуты, то война проиграна.
Еще недавно Гитлер фантазировал на тему о том, что большое весеннее наступление окончательно выведет из игры военную мощь Советского Союза. Тогда он сразу же бросит вермахт на Англию.
Начальник штаба Гальдер понимает риск этого решительного шага. Профессиональный стратег, он не очень-то доверяет «предвидению» фюрера. И он не единственный в главном штабе, кто без энтузиазма оценивает полководческие способности ефрейтора, произведшего себя в главнокомандующие. Поэтому Гальдер советует оставаться в обороне, пока на всех пяти участках фронта не завершится основательная подготовка и не будут подтянуты резервы. В этом он чрезвычайно педантичен. Сегодня он недвусмысленно дал понять, что сомневается в целесообразности «клина» в донецких степях.
Кейтель ответил очень раздраженно. Напротив, следует немедленно проникнуть на Дон. И оттуда двинуться в двух главных стратегических направлениях, понимаемых как оперативное целое: на север — через Курск на Москву и на юг — к Волге.
Едва только Гитлер услышал о Москве, им овладел истерический приступ ярости. Он сварливо напомнил генералам, что они обещали ему еще к прошлогоднему 7 ноября парад на Красной площади. Потом они перенесли эту дату на 1 мая 1942 г. и снова не сдержали своего обещания. Он назвал генеральный штаб сборищем узкогрудых ничтожеств. Гитлер стучал кулаком по столу и кричал: «В этой войне возможна или победа, или гибель. Если немецкий народ не сможет одержать победу над врагом, он проявит свою биологическую неполноценность и заслуживает гибели».
