«Хотя, - продолжал рассуждать Штирлиц, - Москва права, допуская возможность переговоров. Даже если у них нет никаких конкретных данных - такой допуск возможен, поскольку он логичен. В Москве знают о той грызне, которая идет тут вокруг фюрера. Раньше эта грызня была целенаправленна: стать ближе к фюреру. Теперь возможен обратный процесс. Все они: и Геринг, и Борман, и Гиммлер, и Риббентроп - заинтересованы в том, чтобы сохранить рейх. Сепаратный мир для каждого из них - если кто-либо из них сможет его добиться - будет означать личное спасение. Каждый из них думает о себе, но никак не о судьбах Германии и немцев. В данном случае пятьдесят миллионов немцев - лишь карты в их игре за себя. Пока они держат в своих руках армию, полицию, СС, они могут повернуть рейх куда угодно, лишь бы получить гарантии личной неприкосновенности…»
Острый луч света резанул по глазам Штирлица. Он зажмурился и автоматически нажал на педаль тормоза. Из кустов выехали два мотоцикла СС. Они стали поперек дороги, и один из мотоциклистов направил на машину Штирлица автомат.
- Документы, - сказал мотоциклист.
Штирлиц протянул ему удостоверение и спросил:
- А в чем дело?
Мотоциклист посмотрел его удостоверение и, козырнув, ответил:
- Нас подняли по тревоге. Ищем радистов.
- Ну и как? - спросил Штирлиц, пряча удостоверение в карман. - Пока ничего?
- Ваша машина - первая.
- Хотите заглянуть в багажник? - улыбнулся Штирлиц.
Мотоциклисты засмеялись:
- Впереди две воронки, осторожнее, штандартенфюрер.
- Спасибо, - ответил Штирлиц. - Я всегда осторожен…
«Это после Эрвина, - понял он, - они перекрывают дороги на восток и на юг. В общем, довольно наивно, хотя в принципе правильно, если иметь дело с дилетантом, не знающим Германии».
Он объехал воронки - они были свежие: в ветровик пахнуло тонким запахом гари.
«Вернемся к нашим баранам, - продолжал думать Штирлиц. - Впрочем, не такие уж они бараны, как их рисуют Кукрыниксы и Ефимов. Значит, отмычка, которую я для себя утверждаю: личная заинтересованность в мире для Риббентропа, Геринга или Бормана. После того как я отработаю высшие сферы рейха, следует самым внимательным образом присмотреться к Шпееру: человек, ведающий промышленностью Германии, не просто талантливый инженер; наверняка он серьезный политик, а этой фигурой, которая может выйти к лидерам делового мира Запада, я еще толком-то и не занимался».
