— Неплохо получилось, — негромко проговорил Антон Сергеевич, когда бомбардировщик замер на стоянке.
— Посадка паршивая! — бухнул в ответ Владимир, уши у него со стыда нестерпимо горели.
— Бывает, ты в следующий раз газ резко не убирай, — посоветовал инструктор.
Разговаривал Кострюков спокойным наставительным тоном, как с маленьким. Владимир хотел было заявить в ответ, что и сам все знает, а газ сбросил, потому что не привык к таким мощным моторам. Только открыл рот и запнулся на полуслове. Какой ты, к чертям собачьим, летчик, если на машину вину сваливаешь! Ошибся — так и скажи. И нечего тут разводить детский сад!— Все нормально, старлей, — добавил Кострюков. Он-то прекрасно понял, что сейчас творилось в душе Ливанова. — Взлетел ты хорошо, а на «ДБ-ЗФ» взлет — это самое сложное.
Учеба, осваивание нового самолета полностью поглотили Ливанова и Хохбауэра, отняли все свободное время. Они даже в город не отпрашивались. Товарищи с утра до вечера находились на аэродроме или в учебных классах. Кроме того, Владимиру добавилась работа по комплектованию новой эскадрильи. Через неделю занятий у него в подчинении было 8 экипажей. Из них шесть требовалось переучить на «ДБ-ЗФ», а прибывших из Союза на новеньких самолетах лейтенантов Семипалова и Загребущего влить в слетанный, прошедший огонь Англии состав. Как выяснилось, дали Ливанову молодняк неоперившийся, прямиком из училища, месяц службы под Воронежем не в счет.Времени на отдых у Владимира Александровича, так его уважительно именовала молодежь, не было абсолютно и катастрофически. В результате старый товарищ Дима Гордеев успел обидеться, рассориться в пух и прах и вновь помириться с Володей. Причиной было банальное нежелание новоиспеченного комэска тратить свое время на поездки в Ла Бурж.Сам Дима рвался в город всеми фибрами души, он был готов брать на себя внеурочные дежурства, напрашивался на самые сложные задания, летал осветителем цели и фоторазведчиком, лишь бы получить заветное внеочередное увольнение.Влюбился мужик не на шутку. Оплела его юная черноглазая красотка, да так, что Дмитрий на себя стал не похож. Похудел, бриться стал тщательнее, в увольнения всегда ходил в отутюженной форме, с подшитым воротничком и в надраенных до блеска сапогах.Володя на это внимания не обращал, у самого дел невпроворот, но Макс вовремя просек ситуацию. Он и уговорил Владимира устроить себе выходной и составить Диме компанию. Дескать, нельзя быть эгоистом. Товарищ пропадает, надо своими глазами посмотреть, что там с ним делают. Заодно Хохбауэр напомнил про ту светленькую миловидную девицу. Элен вроде ее звали.— А вдруг встретим? Чем черт не шутит. Поговоришь, развеешься, в синематограф сводишь. Вон Абрамов предупреждал: в «Колизее» идет «Триумф воли».
— Так он же запретил на него ходить, — не понял Владимир, — говорит: фашистский фильм.
