— А тихо-то как, — наконец протянул Макс, открыв глаза.
— Где вы тишину нашли, товарищ лейтенант? — полюбопытствовал младший комвзвода Зубков. Стрелок-радист как раз проходил мимо лежащих на бетонке под самолетом летчика и штурмана.
К бомбардировщику в этот момент подъехала полуторка с топливной цистерной, двое голых по пояс оружейников катили тележку с ФАБ-250. Механики, отчаянно матерясь, латали полуметровую пробоину в левой консоли. Рядом с машиной Ливанова мотористы снимали кожух с правого двигателя бомбардировщика лейтенанта Столетова. Нет, тишиной на самолетной стоянке и не пахло, даже намека на тишину.— Зато моторы молчат, — загадочным тоном протянул Хохбауэр.
Зубков только покачал головой, удивляясь непонятной простому русскому человеку душе штурмана и, присев на корточки над Владимиром Ливановым, осторожно отлепил от его губы погасший окурок. Затем радист суеверно перекрестился и полез в нижний люк самолета проверить работу рации. При возвращении с задания на родной аэродром Зубкову показалось, что приемник немного барахлит.— Пусть спят, бедолаги, — прошептал себе под нос радист, выкручивая крепежные винты из рации.
