Алехандро Самбра исследует отношения молодой пары и взаимосвязь любви и искусства.«Бонсай» – это история Хулио и Эмилии, двух молодых чилийских студентов, которые ищут истину в великой литературе, но вместо этого находят друг друга. Как и все молодые пары они примеряют на себя новые личности, наблюдают и анализируют свою историю любви, как будто это один из величайших романов, который они оба притворяются, что прочитали. И пока они следят друг за другом на протяжении всей своей юности, то сходясь, то расходясь, Алехандро Самбра создает новаторскую метафизическую историю, блестяще исследующую взаимосвязь между любовью, искусством и памятью.
Шли годы, а единственным, кто не изменялся, была девушка в его книге.
Боль выявляется и проявляется.
Вот так-то: в конце нашей истории она отходит в мир иной, и он остается один, хотя в действительности был одинок и за несколько лет до смерти Эмилии. Ну назовем ее Эмилией, а его – Хулио. Пусть ее звали или зовут Эмилией, а его звали, по-прежнему зовут и будут звать Хулио. Хулио и Эмилия. Итак, Эмилия покинула его, Хулио пока что жив, а остальное – художественный вымысел.
Впервые они переспали случайно. Их ожидал экзамен по второму разделу синтаксиса испанского языка – предмету, которым они не владели. Впрочем, с юношеской горячностью утверждали, что готовы ко всему, даже к изучению синтаксиса в доме близняшек Вергара. А учебная группа там собралась значительно больше, чем ожидалось. Один врубил музыку, пояснив, что привык под нее заниматься; другой явился с бутылкой водки, сославшись на то, что без алкоголя ему, мол, трудно сосредоточиться. Третий отправился за апельсинами: ему, видите ли, влом пить водку без апельсинового сока. К трем часам ночи все были пьяны в стельку, поэтому и улеглись спать. Конечно, Хулио предпочел бы провести ночь с любой из сестер Вергара, но моментально смирился с необходимостью разделить подсобное помещение с Эмилией.
Хулио не нравилось, что Эмилия задает бесконечные вопросы на занятиях, а ее раздражало, что Хулио запросто сдает экзамены, хотя редко наведывается в университет. Тем не менее в ту ночь они вдруг обнаружили чувственную близость, которую, впрочем, способна найти любая парочка, прояви она чуточку усердия в ее поисках. Стоит ли упоминать, что оба плохо сдали злополучный экзамен. Неделю спустя, получив шанс на пересдачу, они снова позанимались с близняшками и опять переспали, хотя на сей раз не было необходимости делить закуток: родители сестер Вергара совершали поездку в Буэнос-Айрес.
Незадолго до того как связаться с Хулио, Эмилия решила, что впредь будет просто
В ту пору Эмилия еще не знала Испанию. Через несколько лет она будет жить в Мадриде, городе, где ей предстоит много сношаться, но уже не с Хулио, а в основном с Хавьером Мартинесом, Анхелем Гарсией Атьенсой, Хулианом Альбукерке и даже (правда лишь единственный раз и отчасти вынужденно) с Каролиной Копец, своей польской подружкой. Но именно тогда, в следующую совместную ночь, Хулио стал вторым по счету сексуальным партнером Эмилии, или, как с долей лицемерия утверждают мамы и психологи, вторым мужчиной Эмилии, которая, в свою очередь, олицетворила для Хулио первые серьезные отношения. Он избегал таких связей, опасаясь не женщин, а своего серьезного подхода к ним, сознавая, что это таит не меньшую, а то и большую угрозу, нежели сам по себе слабый пол. Хулио понимал, что обречен на нечто подобное, и упорно пытался перечить судьбе, проводя время в стоическом ожидании ужасного и неизбежного дня, когда пресловутая серьезность воцарится в его жизни навсегда.
Первый бойфренд Эмилии был неловок, но в его неуклюжести присутствовала искренность. Он совершал много оплошностей, однако почти всегда умел их признать и исправить. Впрочем, существуют ошибки, не поддающиеся корректировке, и тот недотепа – первый – допустил одну или две из тех, что не прощают. Но они не достойны даже упоминания.
Обоим было по пятнадцать, когда они начали встречаться. А к тому времени, когда Эмилии исполнилось шестнадцать и семнадцать, неловкому парню все еще было пятнадцать. И в дальнейшем: Эмилии стукнуло восемнадцать, и девятнадцать, и двадцать четыре, а ему по-прежнему было пятнадцать, ей – двадцать семь, двадцать восемь, но ему пятнадцать, вплоть до ее тридцатилетия. Нет, Эмилия не продолжила счет своим дням рождения после тридцати, и не потому, что с той поры решила уменьшать свой возраст, а лишь потому, что через несколько дней после того, как ей исполнилось тридцать, она умерла. Так что кончились дни рождения – у покойников их не бывает.
