– Они все погибли, – печально отозвался он.
Я вытер нож, спрятал его в папку, насыпал туда же горстку патронов. Нож да фляга – вот и все наши находки. Но что, собственно, рассчитывал найти я в старой хижине? Я и сам не знал, чего искал. А они не знали, что надо было здесь оставить. Ведь они часто уходили отсюда и всегда возвращались, но тот вечер июля двадцатого дня оказался последним для них, только они не ведали об этом и потому не сумели позаботиться о будущем. А камни молчат.
Развернул карту, обвёл крест, обозначающий хижину, кружком – исполнено.
Карта снова лежит на коленях; мелькают деревни, перекрёстки, рекламные щиты. На развилине Антуан неожиданно сделал левый поворот. Я удивился.
– Направо, Антуан, – сказал я, показывая на карту. – Нам надо направо.
– Эвай, – ответил он. – Нужно заехать в Эвай.
– Ах, Эвай, прекрасный город, – с чувством продекламировал я. – Там живёт одна дама. Недаром молвил чёрный монах: «Ищите женщину в Эвае». Виктор найдёт мадам Икс и посвятит ей свою поэму.
– Мадам Икс, – со смехом подтвердил Антуан. – Виктор должен делать сегодня небольшой визит к мадам Икс.
Эвай оказался сродни Ромушану: такие же полусонные улочки с двухэтажными домами, такой же перекрёсток с голубыми указателями. Разве что магазинов здесь побольше, и витрины пофорсистее.
Антуан остановился у большого продовольственного магазина, витрины которого выходили на две улицы, а вход был с угла. Сквозь широкую витрину я видел, как Антуан пересёк зал и скрылся в соседнем помещении.
Девочка на велосипеде выехала из-за угла и едва не столкнулась с черным «шевроле». Водитель резко затормозил, выскочил из машины, но девочка не упала и виновато улыбалась, спрыгнув с велосипеда. Водитель тоже заулыбался. Так они стояли друг перед другом и красиво улыбались, потом разъехались.
Мадам Икс не показывалась. От нечего делать я включил приёмник. Женский голос пел о безнадёжной любви, оборвать которую не в силах даже смерть. Вечная песенка с незатейливым мотивом, который умирает на другой же день, но песенка, несмотря на это, продолжается в другом мотиве.
Антуан вышел из магазина, сделав на прощанье ручкой миловидной продавщице. Песенка в приёмнике продолжалась.
– Мадам Икс совершает вояж? Улетела в Рио-де-Жанейро?
– Сувенир для Виктора. – Он протянул пачку сигарет и включил мотор. – Сигареты Бориса, – пояснил Антуан, – он курил такие же.
– О! – сказал я. – Спасибо, Антуан. – Сигареты назывались «Кори» и были крепки до одурения. Я закашлялся. Антуан захохотал, но я не сдавался и продолжал мужественно курить, пуская дым в лицо Антуану.
Так, под смех Антуана, мы выехали из Эвая.
Иван Шульга сидел на травке у моста и безмятежно покуривал. Голубой «фиат» стоял под елью на обочине.
– Какой сервис! – воскликнул я, подходя к Ивану.
– Наверное, ты хочешь сказать: сюрприз? – сосредоточился Иван. – Это такое ихнее слово.
– Я хочу сказать: сервиз. Полный сервиз на три персоны. Закуривай. Партизанские сигареты «Кори».
– Я не курю этот тяжёлый табак, – ответствовал Иван. – Где вы их достали? Я давно не видел таких сигарет.
– Секрет изобретателя, купили в Эвае. Значит, это и есть тот самый мост? – Я огляделся.
Дорога, по которой мы приехали, полого спускалась здесь к ручью и перед самым мостом делала крутой поворот. Быков не было, мост сложен из камня одной аркой. Перила тоже были каменными. Голубой указатель стоял на той стороне. А кругом поднимался старый лес.
Антуан поставил машину рядом с Ивановой и подошёл к нам.
– Засада была на том берегу или на этом? – обратился я к Ивану. – Спроси у Антуана.
– Он говорит, – по обыкновению начал Иван, – что сначала должен рассказать тебе про старика.
– Мы очень мило побеседовали, – заметил я. – Кто бы мог подумать, что старик окажется таким разговорчивым.
– Напрасно ты смеёшься. Антуан говорит, что для нас это главный старик. Но он молчит уже двадцать с лишним лет, с тех пор как убили его единственную дочь. Этот старик знает все про особенный диверсионный отряд, он тоже был «кабаном».
– Вот как? – удивился я. – А он вообще-то может разговаривать? Антуан же сказал, что он свихнулся.
