– Антуан даёт тебе Гран-При: ты угадал. У Бориса были партизанские дела. Тогда Антуан ещё ничего не знал про хижину и думал, что больше никогда не увидит Бориса. Но рядом с его домом у леса стоит отель, и однажды ночью Антуан услышал, что партизаны приехали туда на машине делать реквизицию. Он побежал к ним, чтобы они взяли его в свой лес. И это были «кабаны». Борис узнал Антуана, они обнялись. В то время уже и у них в Ворнемоне был партизанский отряд, им командовал отец Антуана Эмиль Форетье. Антуану было тогда семнадцать лет, и отец не брал его на саботажи и не давал оружие. Антуан был только связным. И он хотел убежать в лес, чтобы стать настоящим партизаном. Но Борис тоже сказал: «Мы не можем взять тебя с собой, подожди, когда ты ещё немного вырастешь. А пока носи продукты и табак в нашу хижину». Ихний командир, которого прозывали Масон – я правильно говорю: Масон, может, надо сказать по-нашему: каменщик? Правильно? Тогда Масон заупрямился и не хотел показать Антуану, где хижина. Но Борис сказал: «Мы можем ему доверять, как себе». Они показали ему хижину, и Антуан ходил туда с продуктами. Тогда он и познакомился со старым Гастоном…
– Интересная картинка, – перебил я, подходя к ближней сосне. – Взгляните сюда, друзья. Вам это ни о чём не говорит?
На высоте человеческого роста на шершавой коре были отчётливо вырезаны ножом две буквы, конечно же, те самые M и R.
Антуан присвистнул и принялся бродить вокруг сосны, принюхиваясь. Потрогал руками надрез и снова присвистнул.
– Чему вы удивляетесь? – спросил Иван.
– Те же самые инициалы, что и на ноже. Тебя это не удивляет?
Иван сосредоточился и тоже подошёл к сосне. Разрезы на коре не были свежими, это было видно невооружённым взглядом. Но кто мог это сделать? И зачем это понадобилось?
– Это вырезано много лет назад, – объявил Шульга.
– Нет, – возразил Антуан. – Буквы вырезали в начале лета, потому что в надрезах не видно следов смолы.
– Ты говоришь так, словно я не понимаю дерева, – обиделся Иван. – Сосна слишком старая, она не обязательно должна давать сок.
– Пари, – предложил Антуан. – На сто франков.
– Мне остаётся лишь надеяться, – сказал я, – что я буду свидетелем того, кому достанется выигрыш.
В давние времена говаривали: точность – это вежливость королей. Наш просвещённый век и тут произвёл поправку: точность – вежливость президентов.
Мой президент, само собой, был сверхвежлив. Без двух минут десять янтарный «пежо» показался на нашем дворе. Рядом с президентом сидела женщина. Я подумал, разбежавшись, что сама мадам президентша прибыла, но женщина вышла из машины и заговорила по-русски, да ещё на певучем украинском говоре. Мы познакомились. Это была фрау Шуман.
Президент так и сверкал белоснежной рубашкой, перстнем, линзами фотоаппарата и даже синтетическим пером на шляпе личной переводчицы. Плащ от Бидермана, костюм от Анкоза – доступно и достойно. И разговор у нас пошёл самый что ни на есть изысканный.
– Сегодня прекрасная погода, – говорил президент, радостно оглядывая горизонт.
– Совершенно согласен с вами, отличная видимость. Лучший день за то время, что я в Бельгии.
Президент заулыбался ещё радостнее:
– Надеюсь, он окажется лучшим вашим днём не только благодаря погоде, но и благодаря тем удовольствиям, которые нам предстоят.
– Я полностью в вашем распоряжении, мсье президент.
– Тогда вперёд, навстречу нашим удовольствиям, – объявил он, натягивая замшевые перчатки.
Я прихватил чемоданчик, заветную папку. Сюзанна помахала нам, и мы тронулись.
По просьбе президента фрау Шуман села впереди. Она, конечно, не немка; муж её был немцем, а она русская. Они жили под Одессой на станции Раздольная. Никогда не думал, что в маленькой Бельгии окажется столько русских, каково-то им живётся вдали от Родины?
Светский разговор продолжался в машине.
– Вы посетили вчера могилу в Ромушане? – спросил президент. – Надеюсь, она вам понравилась?
– Прекрасное надгробие, – отвечал я. – Жаль только, кюре на месте не было.
– Всем нашим людям уже дано распоряжение находиться на месте в воскресенье, когда будет проходить церемония. Тогда мы и познакомим вас со всеми ими. Уход за партизанскими могилами – одна из почётных задач нашей организации…
У меня была своя задача – знакомиться с людьми, узнавать, восстанавливать прошлое. Поэтому я спросил о своём:
– Не помнит ли мсье президент, говорил ли он о моём приезде Роберту Мариенвальду?
Так я и предполагал: президент вскинул брови.
– Почему вы об этом спрашиваете? – ответил он вопросом.
– Антуан ему не говорил. А он знал, что я должен приехать.
– Наша организация довольно многочисленна, – заметил президент, – весьма возможно, ему сказал кто-то другой. Многие знали о вашем приезде. Если желаете, могу навести справки. Мы уже начали по вашей просьбе поиски, и у нас появилась некоторая надежда, что удастся найти живых свидетелей тех далёких событий.
– Вы имеете в виду членов группы «Кабан»? – спросил я.
