В эфире завязался спор между главами отделов, пока медленно отступавшего и пошатывавшегося Ангела расстреливали, словно в тире. Вот на него сбросили очередную порцию фосфорных боеприпасов — и всё его тело оплавлялось быстрее, чем успевало регенерировать. В какой-то момент монстр не выдержал и заметался, завертелся.
— Он в агонии, — Кенске навис над ухом.
— Тем лучше, чтобы свинтить отсюда, — не отступался Тодзи. — Та баба же тебе чётко приказала, новенький!
«Ему больно», — повторял про себя Синдзи. Юноша мог поклясться, что если бы Ангел был способен издавать звуки, то он бы сейчас вопил во всё горло. Военные не обращали внимания на конвульсии чудища и продолжали методично расстреливать его. Но вечно это не могло продолжаться, монстр ещё перехватит инициативу, когда восстановит АТ-поле, и начнёт рвать и метать всех военных, до которых дотянется, пока «Ева-01» со своим пилотом будут отдыхать в тайм-ауте. А значит, с врагом надо покончить здесь и сейчас, пока не пострадало ещё больше людей.
Перехватив нож поудобнее обратным хватом, пилот с новой силой ринулся в атаку на объятого пламенем и взрывами Ангела.
— Чёрт тебя за ногу, новенький!
— Снова понесла-ась! — выкрикнул Кенске, не зная, к худу или к добру.
— Синдзи, м-мать твою, куда ты понёсся! — гремела Кацураги. — ССЯ, отставить огонь!!!
Левое плечо почувствовало мощный удар, от которого «Ева» чуть не завалилась наземь. Внутри будто всё в кашу превратилось, вывернув мясо наизнанку. Пилот от раздиравшей боли простонал и сжался, но биомашину выпрямил. Интерфейс тут же указал на критические повреждения для работоспособности левой руки.
— Чё это было? — недоумевал Судзухара.
— Нам танк снарядом залепил, — Айда что-то высматривал в сторону гор, а потом на интерфейс.
— Это я понял, что они мазилы криворукие! Но чё новенький скорчился?!
— Хороший вопрос...
— Ты, кстати, как?
В ответ пилот только процедил что-то нечленораздельное.
Синдзи собрался с силами, подавив жгучую боль в плече, и, рыча сквозь зубы, снова бросился на Ангела. Тот было попытался полоснуть единственным хлыстом, но «Ева» удачно пригнулась и прошмыгнула почти вплотную к монстру, занеся руку для удара сверху вниз.
«Его надо остановить!» — пульсировало в голове Синдзи, а сердце замирало. Если сейчас Ангела не остановить, всё будет хуже — намного хуже. «Евангелион» уже разваливается на ходу: Икари своим телом ощущал и без надрывающегося интерфейса, как биомашина изранена и устала. И не выдержит ещё одного боя. А Ангел, поставив АТ-поле, снова восстановится — и все старания коту под хвост.
Нет, не так — ещё больше людей
Поэтому есть только один вариант.
— НЕ УБЕГА-А-А-АТЬ! — пилот выкрикнул что есть мочи.
Какая-то чудовищная сила придала ускорение его руке с прогножом, и всё это с грохотом обрушилось точно в ядро Ангела. Пробилась ли сфера или нет, Синдзи не мог сказать: трезвость мысли его покинула. Монстр от удара рухнул наземь, а на него по инерции от мощного замаха завалилась и «Ева». Пилот вопил во всю глотку, снова и снова нанося удары куда-то в сторону ядра. «Евангелион» совсем уже лениво слушал команды, и с каждым взмахом сила и точность становились всё хуже. Попадал Икари или нет — чёрт его знает, но для уверенности он продолжал молотить, хотя туша Ангела уже обмякла, а единственный энергохлыст погас, равно как и первый.
— Глушите «Еву»! — скомандовала доктор Акаги, и тотчас пилот рассинхронизировался. После вспыхнувших ярких всполохов рябящее изображение сменилось на унылые стенки капсулы.
Синдзи не сразу понял, что всё кончено, и машинально ещё командовал бить по треклятому ядру Ангела, со всей силой дёргая за правый рычаг. Правда, никакой отдачи он уже не чувствовал.
Опомнившись, он осознал: вот и всё. Вопль сменился учащённым дыханием, а движения рукояткой вперёд-назад становились всё медленнее и не настолько растянутыми. Очередной кошмар завершился.
Вдох.
Выдох.
Казалось, вот она, победа.
Вот она, свобода.
Но никакой радости он не испытывал.
Всё ещё держась за рычаги, Синдзи дрожал всем телом и прерывисто дышал. Успокоение никак не приходило, даже несмотря на то, что с его плеч «слезла» «Ева». Но теперь на его плечи «взобралась» ответственность за лишившихся жизни людей. В этом виноват всего один человек, который теперь недоумевал: почему всё так обернулось?
Все те чувства и эмоции, которые мобилизовали его для борьбы с врагом, сохранялись сейчас. Они никак не хотели уходить в те глубины, откуда пришлось их доставать. И с наступившей долгожданной тишиной совесть начала грызть изнутри почище любого Ангела.
Так юноша и застыл, глядя в пустоту.
[К оглавлению ↑]
