— Прошу прощения, — аккуратно перебил старлей своего начальника, — но смею высказать мысль, что хорошо бы Икари-куна ввести в курс дела, что все мы сидим на бомбе замедленного действия. Возможно, у него и мотивация поднимется.
Он недвусмысленно указал пальцем вниз. И не на пол, а куда ниже. Намного ниже.
— Я бы с радостью, да верхи ему не выписывают доступ, — развела она руки, — и приходится играть в официоз. Видишь ли, они считают нецелесообразным ему сейчас сообщать неприглядную истину.
— Ещё раз смею сказать, что какая-то бумажка вас редко когда останавливала.
Мисато усмехнулась. Он чертовски прав.
— Шеф, позвольте всё же начистоту.
— «Шеф»... Давненько меня так не называли, — протянула она, глядя на так и не отпитый стакан. — Ну, что там у тебя?
Хьюга прочистил горло, готовясь высказать то, что у него давно вертелось на языке.
— Моё мнение таково, что к чёрту всех этих безумных учёных в нашем комплексе, которые хотят за счёт гигантских ресурсов и жертв докопаться до какой-то там истины. Да клал я свой скромный прибор на эту истину. Скорее всего, один раз именно они уже угробили полмира. Если не напрямую, то косвенно. А мы этот мир на своих костях вытаскивали из безумного хаоса. Я и вы лично проливали кровь. Да, сейчас мы не в строю со всеми остальными, и нам выписали ничего не стоящие модные нашивки и звания, — старлей свободной рукой подёргал свои знаки отличия на воротнике. — Но знаете? Бывших рейнджеров не бывает — мы до сих пор под присягой. Мы давали клятву. Передовая сместилась, изменилась, и она сейчас здесь.
Кацураги с каждой его фразой сильнее кивала головой. Хьюга бил в самую суть.
— Наша задача — действенно защищать гражданских, страну, да весь выживший из ума мир от любого врага, даже если он высотой с небоскрёб и плюётся из своей задницы дьявольскими фаерболами, — он продолжал свою тираду войдя во вкус и так махая стаканом, что аж заветный напиток чуть не расплескался. — Что они там втирают про Икари-куна? Нецелесообразно? Но, простите, какого лешего? Он под вашим непосредственным подчинением. И теперь парнишка один из нас.
— Один из нас, чтоб мне провалиться, — вторила майор.
— Даю палец на отсечение — такое боевое крещение не каждый бы прошёл. Да, он не давал присягу, но что с того? Зато мы давали. Я считаю, что это вы лично должны выбирать, что целесообразно для него, а что нет. А свои измышления они могут присылать факсом прямо в урну. Вот моё мнение.
— За это надо выпить, — выпалила Мисато, готовая подписаться под каждым словом.
Они отпили пару глотков, оставив немного отличного виски в своих стаканах. Нежное жжение разлилось внутри тела, приятно расслабляя.
— Думаю, как утрясётся, я лично покажу Синдзи всё как есть. Даже если сверху не спустят бумагу.
— Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать?
— Именно. А то на словах он не поверит, — Кацураги покрутила недопитый стакан, — в такое вообще мало кто поверит, пока не увидит собственными глазами.
— Надеюсь, он сразу же не выпадет в аут, а то нам бы продержаться до «Евы-02».
— Ты же сам знаешь, пилот «Евы-02» — подарок ничуть не лучше, чем Синдзи или Рей, — женщина усмехнулась. — Да чтоб мне снова пережить резню в Шанцю, похоже, в пилоты могут пройти только тронутые башкой.
— Вы сгущаете краски.
— Вовсе нет.
— Трудное детство? Всё же они родились и росли во времена, когда человечество одной ногой в могиле стояло.
— Никак нет, большинство их ровесников выросли вполне нормальными ребятами. Ну посуди сам, если уж откровенно: первой на всё, то есть вообще на всё, начхать, кроме, наверное, командующего, и то я ещё сомневаюсь в этом; вторая, и ты это сам знаешь, с таким раздутым самомнением, что будь оно физически осязаемо, то можно было бы выстроить лестницу до Луны; третий просто нытик и ходячая депрессия, но с этим ещё что-то можно сделать; по четвёртой же просто психушка плачет крокодильими слезами — её не то что в бой отправить, а просто посадить в «Еву» уже страшно; а пятый — солдафон до мозга костей.
— Кхм, пятый мне определённо нравится — мы сможем найти с ним общий язык.
— Ты же с ним ещё ни разу не встречался. Поверь, он вынесет мозг ничуть не хуже других. Поэтому я и поражаюсь тому, с чем мы имеем дело и с чем ещё предстоит.
Макото прокашлялся и отложил свои очки от греха подальше.
— Jesus, for what fucking reason are you giving me the holy shit?18
— изобразил он одного общего чернокожего знакомого. Если бы не "л", переходящее в "р", то Хьюга говорил бы на английском почти безупречно.
— А-а-а, — женщина ехидно улыбнулась и вытянула стакан в сторону своего помощника, — штаб-сержант Хигс, я тоже по нему соскучилась.
— You think you're in trouble, you whelp? Bullshit! When bullets are flying around as you settled to take a dump, and you run to your position, pants-down, shitting yourself on the run — now that's when you're in trouble! You ain't in no trouble as long as you have your pants on!19
