— И всё же ты богатенький воротила.
— Не, она не моя, — вернулся папарацци к камерам на штативе и принялся копаться в их настройках, — я её забыл отдать товарищу.
— Даю зуб, что ты специально «забыл».
— «Забыл», — ехидно кивнул Кенске.
— Эта штука одного из тех, с которыми ты ходишь на детские пострелушки? — Тодзи от нечего делать взял бинокль и стал рассматривать суетливых военных около танков.
— Угу, со страйкбола. Тебе тоже советую как-нибудь сходить с нами, тебе понравится.
— Пас. Всё же хитрая ты лиса, а, — Тодзи опустил бинокль и серьёзно поглядел на копошащегося Кенске. — Слышь, а ты часто у своих кентов чё-то берёшь?
— Ну, бывает, что друг у друга что-то одалживаем.
— Везёт, — грустно протянул товарищ и присел на траву, — а я своих кентов просил подкинуть в долг баблища. И все ведь знают, что лавэ нужны для сестрёнки и что за мной не заржавеет — верну. Но знаешь чё?
— Что же?
— Всё встало на свои места — сразу вскрылось, кто друг, а с кем просто временно по пути. — Судзухара посерьёзнел. — Вот ты друг, единственный. И тебе спасибо.
С Кенске сошла радостная улыбка и он сочувственно посмотрел на опустившего голову смуглого парня. Сейчас по нему нельзя сказать, что это отъявленный хулиган с несколькими приводами в полицию. Сейчас он просто старший брат, который беспокоится за свою младшую сестру, по воле случая угодившую в больницу.
— Да не за что, Тодзи. Для Сакуры мне не жалко.
Однако тот ему ничего не ответил, ибо не любил «сентиментальную хрень». Судзухара продолжал молча вглядываться в бинокль, стараясь найти хоть что-то интересное для себя. Не на военных же ему пялиться — чай не Кенске.
— Может, костёр разжечь? — протянул Судзухара, встав с травы.
— Дым, — повертел пальцем очкарик, не отводя взгляд от экранчика на фотоаппарате, — нас заметят.
— Уныло, — Тодзи продолжил разглядывать северные хребты. — О, по ходу чё-то интересное. Кенске, глянь.
Тодзи пришлось долго объяснять, чтобы его друг нашёл ту самую точку на вершине горы Асигара, где обнаружил подозрительных типов.
— Да это же журналисты, не наши, — заключил Айда, разглядывая группу людей европейской внешности, — CBS.
— Ну клёво, чё. Как они сюда пробрались?
— С Готембы, через гору, — Айда жадно всматривался. — Блин, да там Лара Логан, не иначе.
— Баба? Чё сразу не сказал, дай-ка глянуть! — выхватил Тодзи бинокль. — Точно тёлка. Откуда знаешь её имя?
— Не так много военных корреспонденток у CBS, которые сунутся в такую гущу событий, — вернулся очкарик к своим аппаратам.
— Вон оно чё. Лара, значит? — Тодзи с неподдельной улыбкой безуспешно махал рукой в сторону журналистов. — Она клёвая?
— Ну, она считается секси, хотя ей уже сорок шесть будет.
— Сойдёт.
— На лавры Финча покушаешься?
— Сойдёт, говорю же, — ещё раз подтвердил Судзухара, любуясь в бинокль женщиной, которая что-то обсуждала со своим оператором. — А чем она знаменита?
— Известный военкор, побывала почти во всех крупных горячих точках, начиная с Латинской Америки, кончая Юго-Восточной Азией. Пожалуй, у неё до сих пор самый эпичный репортаж, когда евреи вместе с американцами отбивали Голанские высоты в одиннадцатом году.
— Баба, оказывается, огонь, — Тодзи присвистнул.
Кенске немного поразмыслил, вспоминая её последние репортажи.
— Если она здесь, то у нас в Токио-3 будет намного горячее, чем у русских с их операциями против фанатиков в Средней Азии.
Со стороны города донеслась короткая сирена. Она не была похожа на ту, которая выла во время эвакуации. Кенске сразу прильнул к видоискателю фотоаппарата и навёл камеру примерно на то место, откуда слышался звук. Тодзи наблюдал за журналистами, которые тоже встрепенулись и начали что-то снимать.
— Гляди, Тодзи! — выкрикнул Айда. — День точно не прошёл зря!
Судзухара перевёл бинокль на указанное другом место. Чуть погодя он увидел открывающуюся среди высоток гигантскую шахту. Что там внутри, было не разглядеть из-за темени. Защёлкала камера — папарацци принялся работать, взбудораженно произнеся:
— Вот оно, дождались!
Мигом позже из тёмной искусственной дыры выдвинулась ровно вверх гигантская, на всю ширину шахты, бронированная заглушка. Под ней оказалась сложная конструкция, которая скорее напоминала три вертикальных рельса, усиленных различными металлоконструкциями. И только с включением освещения в шахте стало ясно — это монструозный подъёмник.
Снова зазвучала сирена, замигали лампы красным цветом. Фотоаппарат щёлкал всё быстрее и быстрее. Пару минут спустя, с равномерным гулом гигантских механизмов, показался
— Ты снимаешь? — задал глупый вопрос Тодзи с чуть ли не отвисшей челюстью.
— Я что, дебил? Конечно снимаю, а то не слышно.
Фиолетовый сорокаметровый робот стоял неподвижно, закреплённый в подобие лифта. Кенске уже облизывался и в подробностях фотографировал исполинскую бронированную фигуру. Парню казалось, что низ корпуса робота непропорционально маленький, будто на подобие живота исхудавшего человека навесили крупные броневые пластины. Тогда как грудь — мощная, закованная в многослойный панцирь.
