— Вылезай оттуда! — ещё одна попытка.
— Уарк! — бросил пингвин. Мол, нет.
— Живо, кому сказал!
— Уа-арк! — «Я сказал, нет!»
— Если ты оттуда не вылезешь, завтра у нас будет жаркое из пингвинятины!
Угроза не подействовала. Синдзи даже не мог себе представить, что треклятый пингвин может быть таким сильным. Или пилот сам настолько выбился из сил? «Ладно», — подумал он и начал составлять план действий. Главное — мыслить логически, по пингвиньи: Пен-Пена оттуда не выкурить, птица забаррикадировалась наглухо. Отключать от электричества холодильник опрометчиво: пингвин не такой уж глупый и выгреб только то, что может постоять денёк-другой и без живительной прохлады. Как бы странно ни звучало, однако с ходом мыслей Пен-Пена Синдзи согласился.
Икари два раза хлопнул себя по щекам: «Сейчас это не главное, соберись!»
Порывшись в пакетах, он достал рыбку и принялся её медленно чистить поближе к холодильнику.
— М-м-м, как вкусно. Просто ням-ням.
«Что я делаю?! Разговариваю с пингвином!»
Синдзи, может, и выглядел глупо, но план сработал. Дверца холодильника медленно приоткрылась, и оттуда высунулась голова птицы, вынюхивающей сладостный аромат.
— Уарк?
— Смотри, какая свежая — просто объедение! Хочешь?
— Уарк, — птица кивнула головой.
— Тогда вылезай.
— Уарк! — Пен-Пен снова скрылся в холодильнике, хлопнув дверцей.
— Хорошо, две рыбки! — Синдзи достал ещё одну в качестве доказательства.
Холодильник приоткрылся и оттуда показалось крыло с тремя оттопыренными отростками.
«Он ещё торгуется!»
— Два!
— Уарк! — дверца снова захлопнулась.
«Ар-р-р, — Икари обессиленно склонил голову и глубоко вздохнул, — зажарю! Когда-нибудь да зажарю!»
— Хорошо, три!
— Уарк? — снова высунулась голова Пен-Пена.
— Три! — Синдзи для пущей убедительности показал все три рыбки.
— Уарк! — выскочил пингвин и одним махом сгрёб с рук юноши свои призы.
Смотря, как птица достала свою миску и ловко разделывается с трофеями, Икари пробубнил себе под нос:
— Ну и ну.
«Не удивляйся его выходкам, договорились?» — снова вспомнились ему слова Мисато.
Синдзи устало простонал и плюхнулся на ближайший стул.
Все описываемые события являются вымыслом в рамках альтернативной вселенной. Ни в коем случае не собирался опорочить, обесчестить и/или каким-либо иным способом унизить кого-либо.
나는 김소현에 사과
Когда человек слышит «собирается комиссия», особенно в контексте «на повестке дня — твоя персона», то именно эта самая персона так и хочет спрятаться куда подальше. Вот и Синдзи всё утро в штабе сидел как на иголках, представляя, как будут перебирать все его нежные косточки, препарировать внутренности и копаться в памяти. Ещё больше занервничал, когда его вызвали в конференц-зал, где понемногу собирались далеко не последние сотрудники NERV: за большим овальным столом расположились заместители глав отделов со своими подчинёнными, много различных людей, с которыми Синдзи ещё не доводилось видеться, а также совершенно ему незнакомый заместитель командующего Фуюцки Козо. Высокий мужчина почтительного возраста что-то обсуждал с остальными сотрудниками. Синдзи заметил, что люди к нему относятся с почтением, а некоторые при обращении называют профессором.
Икари-младшего посадили вместе со скучающей Аянами. Девушка, не меняя своего фирменного выражения лица, мирно потягивала обычный чёрный чай и листала какую-то книгу.
— Привет, Аянами-сан! — обратился к ней Синдзи.
— Доброе утро, Икари-кун.
«Официальненько».
Как всегда, Рей явилась с самым минимальным количеством косметики и отсутствием даже подобия причёски. В лучшем случае пару раз провела расчёской для приличия. А футболку и бриджи даже далеко не модник Синдзи назвал бы совсем блеклыми и невзрачными. Собственный внешний вид Аянами волновал не сильно, приоритет отдавался практичности. Но, удивительно, она всё равно казалась привлекательной: складывалось впечатление, что её собрали из отдельных идеальных частей. Как гомункул. И весь её образ только подтверждал подобное предположение.
Однако Рей манила не только своей необычной внешностью — в ней было ещё что-то. Её красные радужки глаз словно огоньки в непроглядной тьме.
— Что читаешь? — Синдзи попытался завязать разговор. Чтобы прервать неловкое молчание да и отвлечься от изнурительного ожидания предстоящего разбора полётов.
— Кант. «Критик дер практишон Вернофт», — она показала форзац книги, но ему это ничего не дало.
— Это же вроде немецкий? — удивился Синдзи.
Рей слегка кивнула и вернулась к чтению. Юноша же к своему стыду даже английский знал с горем пополам. Что уж говорить про древнюю психологию. Или Кант был философом? Откровенно говоря, Синдзи не помнил и тем более не мог поддержать разговор. Поэтому постарался сменить тему:
— Знаешь, тут тобой интересовались, — юноша закинул первый пришедший на ум пробный шар. Не спрашивать же, умеет ли она проникать в чужие сны. Посчитает ещё кретином.
Но его собеседница никак не отреагировала, и Синдзи попытался развить словесное наступление:
— Нагиса, как я понимаю, всё ещё не оставляет попыток. Мне он показался хорошим парнем.
