«В гражданско-политическом и административном отношениях Северный корпус по мере своего продвижения в глубь России, а равно и население края, были предоставлены всецело злой и доброй воле 2–3 начальников в лице генерала Родзянко, полковника Дзерожинского и знаменитого «героя» Булак-Балаховича. Что эта воля не была доброй, а, напротив, самой злой из всех когда-либо существовавших на белых фронтах – доказывать здесь лишний раз не приходится. Эти “начальники” никому ведь не подчинялись, ни перед кем не отвечали. Виселица работала вовсю. Грабежи и буйство были нормой «правления». Самодеятельность населения в деле элементарной организации гражданской жизни и обеспечения насущных потребностей рассматривалась как бунт, как приверженность к коммунизму. Крестьян обирали до ниточки»[128].
Вышеприведенные слова являются красочной иллюстрацией политики Северного корпуса. Белый террор, насилие и грабежи, несмотря на политические трения в среде русских белогвардейцев различных оттенков, свирепствовали на всей занятой белыми территории.
Работа таких «идеологов» белого движения, как ямбургский диктатор, полковник Бибиков, по характеристике H. Н. Иванова – «отъявленный реакционер, царист-самодержавник и человек большого произвола», и вершитель судеб населения Пскова – С. Н. Булак-Балахович, – отличалась такой жестокостью, что вызывала негодование и возмущение даже среди самих белогвардейцев. А что уже говорить о мелких исполнителях, комендантах в волостях, гражданских чиновниках, которые и выдвигались-то на ответственные посты по определенного характера «заслугам».
Население занятого белыми района получило предметный урок. Имея на руках всякого рода белогвардейские приказы, листовки, оно в «лучшем» случае воспринимало идею Учредительного собрания, под знаменем которого якобы проходило наступление белых, а в «худшем» и совершенно не получало политических лозунгов борьбы русской контрреволюции с Советской властью. Зато оно видело возвращение помещиков, восстановление дореволюционных порядков, белый террор и вскоре стало ожидать прихода красных.
Однако положение на фронте было таково, что начавшееся в начале июня наступление Красной армии на фронте Северной группы 7-й армии проходило успешно, но затем, в связи с контрреволюционной деятельностью белогвардейских организаций в тылу и восстанием на Красной горке, было приостановлено. С другой стороны, и противник, не отличавшийся большой численностью, не был в состоянии предпринять что-либо серьезное, так как на своем пути встречал уже не бегущие советские части, а более или менее выдержанные, обстрелянные и политически воспитанные войска. Неоднократные попытки белых прорвать расположение красных частей в районе Гатчины с последующей целью перерезать наиболее важные для Петрограда артерии: Московско-Виндаво-Рыбинскую и Николаевскую железные дороги, не увенчались успехом. Таков же примерно был результат и с операциями белых западнее Луги и у станции Струги Белые. В Псковском районе боевые действия ограничивались работой разведывательных партий.
Итогом первого месяца наступления Северного корпуса летом 1919 г. являлось то, что массовый отход советских частей к июню 1919 г. закончился и противник стал встречать местами довольно сильное сопротивление.
Причины столь быстрого и успешного продвижения белогвардейцев к Петрограду кроются главным образом в политико-моральном состоянии частей Красной армии и населения Северо-западного района.
Внутреннее положение Советской республики, отягчаемое борьбой с контрреволюционными очагами России, настроение некоторых групп населения, голод и разруха не могли не сказаться на боеспособности Красной армии.
Голоса фронтовых работников о неудовлетворительном состоянии частей стали раздаваться уже с начала 1919 г.
