Так, например, в ночь на 30 марта в городе произошло три взрыва, при помощи которых агенты внешней и внутренней контрреволюции пытались взорвать водопроводные станции на Петроградской стороне и на улице И. А. Воинова (бывш. Шпалерной) и кладовые на Пороховом заводе на Охте. Ценою жизни и здоровья 12 рабочих водопроводная станция Петроградской стороны была сохранена. Взрывы бомб на улице Воинова и в одной из кладовых Порохового завода своей цели не достигли[200]. Одновременно и после взрывов в Петрограде левыми эсерами распространялись листовки, призывавшие рабочих к забастовкам.
Воззвание Петроградской боевой дружины левых эсеров от 3 апреля провозглашало переход в наступление против Советской власти мелкобуржуазной контрреволюции и «беспощадный террор» коммунистам и советским работникам.
В том же воззвании распространялись провокационные слухи о произведенных якобы расстрелах в Петрограде всей арестованной группы белогвардейцев и инициаторов забастовок. В действительности из числа арестованных был расстрелян только один человек, остальные же были направлены для суда в Революционный трибунал в Москву[201].
В связи с происшедшими взрывами и усиленной эсеровской агитацией председатель Совета обороны В. И. Ленин предписал Всероссийской чрезвычайной комиссии принять самые срочные меры к подавлению всех попыток взрывов, порчи железных дорог и призывов к забастовкам[202].
Принятыми мерами удалось все же ослабить деятельность контрреволюции в тылу и предохранить от взрывов целый ряд государственных сооружений.
Майское наступление на Петроград вновь оживило внутреннюю контрреволюцию.
Председатель Совета рабоче-крестьянской обороны В. И. Ленин и народный комиссар по внутренним делам Ф. Э. Дзержинский в своем обращении от 30 мая по этому поводу писали:
«Наступление белогвардейцев на Петербург с очевидностью доказало, что во всей прифронтовой полосе в каждом крупном городе широко развиты организации шпионажа, предательства, взрыва мостов, устройства восстаний в тылу, убийств коммунистов и выдающихся членов рабочих организаций…»[203]
Ликвидация восстания на Красной горке обнаружила существование на Петроградском боевом участке политической, военно-технической и шпионской организаций. Органами Петроградской чрезвычайной комиссии по целому ряду найденных данных было установлено, что в Петрограде существует филиальное отделение Национального центра, состав которого был исключительно кадетским. Эта контрреволюционная организация, возглавляемая инженером, кадетом Вильгельмом Штейнингером («Вик»), имела контакт с так называемым «Союзом возрождения» – организацией правых социалистических группировок, и располагала довольно значительной разветвленной шпионской сетью. Почти все военные учреждения и штабы «обслуживались» агентами организации.
Желая завязать связи по ту сторону фронта, В. Штейнингер в июне направил в штаб белых члена петроградской военной организации, бывш. офицера Александра Никитина. Последний в районе г. Луги был убит красноармейским караулом, и при обыске в мундштуке папиросы у него было обнаружено следующее письмо «Вика» – В. Штейнингера:
«Ген. Родзянко или полк. С.! При вступлении в Петроградскую губернию вверенных вам войск могут выйти ошибки, и тогда пострадают лица, секретно оказывающие нам весьма большую пользу. Во избежание подобных ошибок просим вас, не найдете ли возможным выработать свой пароль. Предлагаем следующее; кто в какой-либо форме или фразе скажет слова: «Во что бы то ни стало» и слово: «Вик» и в то же время дотронется правой рукой до правого уха, тот будет известен нам; а до применения к нему наказания не откажитесь снестись со мной. Я известен госп. Карташеву, у кого обо мне можете предварительно справиться.
В случае согласия вашего благоволите дать ответ по адресу, который вам передаст податель сего.
Целый ряд других захваченных при попытке перехода фронта агентами организации документов навел органы ЧК на действительного автора их – В. Штейнингера, который был арестован только в конце июля 1919 г.
