- Хорошая погода, Тарг!… Растения наслаждаются. Она вдохнула успокоительный аромат, исходивший от зеленой кожицы листьев. Три птицы, парившие над деревьями, спустились на край платформы. Они были величиной с былых кондоров; формы их тела по своему изяществу приближались к прекрасному женскому телу; гро- мадные серебристые крылья отливали аметистом, а по краям имели лиловатый оттенок. У птиц были большие головы и очень короткие, изящные клювы, красные, как губы. Выражение их глаз походило на человеческое. Одна из птиц подняла голову и издала несколько членораздельных звуков. Тарг с тревогой дотронулся до руки Арвы.
- Ты поняла? - спросил он. - Земля колеблется… Уже в течение долгих лет ни один оазис не погиб от землетрясения, и амплитуда сейсмических записей сильно уменьшилась после зловещей эпохи, когда землетрясения разрушили мощь человечества. Тем не менее Арва понимала и разделяла тревогу брата.
Ей пришла в голову странная мысль.
- Кто знает, - произнесла она, - может быть, землетрясения, причинившие столько зла нашим братьям, станут теперь благодетельными для нас?
- Каким это образом? - спросил Тарг со снисходительной улыбкой.
- Они заставят воду вновь появиться на земной поверхности.
Тарг сам часто мечтал об этом, но боялся кому-нибудь признаться: такая мысль могла бы показаться нелепой и почти богохульной его собратьям, трепетавшим перед всякими космическими катаклизмами.
- Ты тоже об этом думал! - возбужденно закричала Арва. - Никому не говори об этом!… Ты оскорбишь их до глубины души!
- Я мог признаться в этом только тебе одной.
Со всех сторон появились стаи белых птиц. Те три, которые находились около Арвы и Тарга, были в большом волнении. Молодой человек разговаривал с ними особенным способом. По мере развития интеллекта птицы начали усваивать начатки речи: их язык заключал лишь несколько конкретных терминов и фразы-образы.
Понятие о будущем оставалось у них очень смутным, их предвидение - чисто инстинктивным. С тех пор как человек перестал употреблять их в пищу, они жили в полном счастье, не сознавая неизбежности смерти и особенно - гибели всего их рода.
В оазисе жило около тысячи двухсот птиц. Их присутствие было очень приятно и полезно для людей. Человек не мог вернуть себе интуицию, утраченную в эпоху господства, а условия жизни ставили его лицом к лицу с явлениями, которые предчувствовали лишь птицы и которые совершенно не воздействовали даже на очень точные приборы человека, перешедшие к нему от предков.
Если бы не было птиц, этих последних представителей царства животных, сердцами людей овладело бы горькое отчаяние.
- Гибель настанет не сразу, - пробормотал Тарг. Глухой шум послышался в оазисе. Около деревень и нив стали появляться люди. К большому планетэру подошел коренастый человек; его массивная голова, казалось, лежала прямо на плечах. На лице цвета йода подслеповато смотрели жалкие глаза; короткие руки заканчивались плоскими прямоугольными кистями.
- Мы увидим конец света! - проговорил он. - Мы будем последним человеческим поколением.
Сзади него послышался замогильный смех. Показался столетний Дан со своим правнуком. Рядом с легкостью птицы шла женщина с продолговатыми глазами и бронзовыми волосами.
- Нет, мы не увидим конца мира, - заявила она. - Гибель человеческого рода будет медленной… Вода все будет убывать, и наконец останется лишь один колодец и несколько семей вокруг него. Это будет ужасно!
- Мы увидим конец света! - настаивал коренастый человек.
- Тем лучше, - сказал правнук Дана. - Пусть хоть сегодня земля, поглотит последние источники!
На его очень худом лице лежало выражение безграничной печали; он сам удивлялся, почему все еще не прекратил свое существование.
- Кто знает, может быть, еще есть надежда, - прошамкал старик.
Сердце Тарга забилось; он поднял на Дана глаза, горевшие огнем юности, и воскликнул:
- О, отец!
Но лицо старика опять стало неподвижным. Он погрузился в свои молчаливые грезы и стал похож на кусок базальта. И Тарг не высказал своей мысли.
Толпа, находившаяся на границе оазиса и пустыни, все увеличивалась. Несколько аэропланов поднялось в воздух. В эту эпоху человеку не надо было работать: ему оставалось лишь ожидать времени жатвы. Больше не существовало ни насекомых, ни микробов. Люди, густо населявшие тесные пространства, вне которых не могла существовать никакая органическая жизнь, вели успешную борьбу с паразитами и одержали победу. Даже микроскопические организмы не смогли сохраниться, так как они были лишены пространства, возможности бесконечно перемещаться и видоизменяться и тех благоприятных непредвиденностей и случайностей, которые всегда бывают лишь при наличии обширных агломераций.
Люди, кроме того, могли по своему усмотрению распределять воду и, таким образом, обладали непобедимой силой при борьбе с животными, которых они хотели уничтожить. Отсутствие домашних и диких животных, вечных носителей эпидемий, еще более приблизило час торжества человека. Человек, птицы и растения навсегда избавились от инфекционных заболеваний.
