Борьба за Рейн полностью

Он опускает тесаные дощечки и делает шаг назад с поднятыми вверх руками.

– Я не могу этого сделать. Я, блять, не могу этого сделать, Рейн. Ты должна сделать это.

– Одна? Я не знаю, хватит ли у меня сил. Там может быть большое количество наросшей ткани, через которую нужно будет пройти.

– О боже, – Картер крепко зажмуривает глаза.

– Прекрати, – кричу я шёпотом.

– Это мой папа, Рейн. Что, если бы это был твой отец? – он зажимает рот рукой в ту же секунду, как эти слова вырываются. – Черт. Мне жаль. Мне так жаль. Я не хотел… дерьмо.

Но я больше не смотрю на Картера. Я смотрю на пьяного бородатого храпящего мужчину средних лет, лежащего на полу передо мной, и внезапно этим воспоминаниям за-пределами-торгового-центра становится очень трудно оставаться взаперти.

Что, если бы это был мой отец?

Что, если бы это был тот же безработный, потакающий своим желаниям, угрюмый, злой ублюдок, который обращался с моей мамой, как с боксерской грушей, пока не убил ее?

Что, если бы?

Не раздумывая больше, я хватаю одну из деревянных дощечек, кладу ее на согнутую часть внутреннего угла поврежденной берцовой кости мистера Реншоу и удерживаю ее на месте обеими руками. Затем, стиснув зубы и чувствуя, как жидкий огонь разливается по венам, я прижимаю ногу к выступающей части с противоположной стороны и сильно надавливаю.

– Оооох!

Я удерживаю доску изо всех сил, когда мистер Реншоу садится и пытается отдернуть от меня ногу. Картер вцепляется ему в бедро, сохраняя его в неподвижном положении, пока мистер Реншоу истошно кричит, коверкая слова:

– Медведь схватил меня, Агнес! Хватай мое ружьё!

Затем его глаза закатываются, и он снова теряет сознание также быстро, как и пришел в себя, резко падая на бетонный пол.

– Блять! – Картер отпускает бедро и ловит голову своего отца вытянутыми руками, как звезда спорта, которой он был рожден стать.

Мы оба смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами – он держит голову, я держу ногу – пока храп не возобновляется. Затем, после нескольких глубоких вдохов, мы приступаем к работе с импровизированной шиной мистера Реншоу.

Картер скрепляет выправленную кость четырьмя сломанными досками поверх носка, чтобы его отец не занозился, а я осторожно вытягиваю ремень мистера Реншоу, чтобы стянуть их посередине. Снимаю с него второй носок, обвязываю им верхнюю часть и закрепляю шину снизу шнурком от спального мешка.

– Думаешь, удержится? – шепчет он между храпами.

– Если он не испортит. – Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, упираясь руками в бедра. – Эй, Картер?

– Да, Док?

– У тебя есть еще та текила?

– Полегче, тигр, – Картер выхватывает бутылку у меня из рук, когда я делаю третий глоток того, что вполне могло бы быть бензином.

Вытираю рот тыльной стороной ладони, пытаясь скрыть гримасу, когда текила обжигает всё внутри – от горла до пустого желудка.

– Боже, эти лягушки почти такие же громкие, как твой папа.

Картер закашливается от смеха и отрывает бутылку ото рта, чтобы не захлебнуться.

– Действительно!

Он поворачивается и пристально смотрит внутрь чаши фонтана, на котором мы сидим, и подносит палец к губам, призывая дикую природу к тишине.

У меня вырывается смешок через нос.

– Эй, Рейн?

– Что?

Картер ставит бутылку на пол и поворачивается ко мне – черты его лица серьезны в серебристом свете потолочных окон.

Затем, внезапно, он хватает меня за бицепс и кричит шёпотом:

– Медведь схватил меня, Агнес! Хватай мое ружьё!

Я хохочу, согнувшись пополам и зажимая рот руками, стараясь не быть такой чертовски громкой.

Конечно, от этого становится только хуже.

– Еще очень рано! – я икаю и машу рукой сдаваясь. – Еще рано!

– Прости!

У Картера самый заразительный и неудержимый смех – ребяческий и милый. Мальчишеское лицо. Это так не сочетается с телосложением мужчины ростом шесть футов и три дюйма.

– Хотя на самом деле это было чертовски круто. Спасибо тебе, – он хлопает меня по плечу.

Мой смех затихает.

– Не благодари меня пока. Я могла и навредить.

Картер медленно качает головой из стороны в сторону. Его глаза опускаются – им сложно оставаться открытыми.

– Не-а. Ты преображаешь всё, Рейнбоу Брайт.

– Пфф. Ты пьян.

– У меня есть кое-что для тебя.

– О, неужели? Кстати, куда ты ходил? Ты так и не сказал мне.

– Каждые несколько дней Кью заставляет меня брать все телефоны, всякое дерьмо и идти в машину моих родителей, чтобы зарядить их.

– Я думала, ваша машина сломалась.

– Так и есть. Она в смятку, в центре кучи, но в баке остался бензин, и двигатель все еще заводится, так что… – Картер достает из кармана баскетбольных шортов блестящее черное устройство. – Я зарядил твой телефон.

– О боже мой, – я открываю рот от изумления и тянусь к девайсу, вертя его в руках, как какой-то артефакт из прошлой цивилизации. – Где ты это нашел?

– Он был в твоем рюкзаке в ту ночь, когда я его нашел.

Мое настроение портится при упоминании о той ночи, но Картер быстро меняет тему:

– Проверь его!

Он касается пальцем стекла, и экран загорается.