Борьба за Рейн полностью

Не могу толком разглядеть выражение лица Рейн в темноте, но, когда последняя нота замолкает, я знаю, что найду слезы на ее лице.

– Как ты это сделал? – она шмыгает носом и тянется навстречу моему прикосновению, и я понимаю, что у меня получилось.

Я пожимаю плечами:

– Когда ты в системе, то учишься разбираться в людях. Быстро.

А когда ты вынужден жить среди одних и тех же людей, точнее кучки придурков, думаю, ты преуспеваешь в умении прятаться. Пример этому – Рейн.

Она глубоко вздыхает.

– Итак, как же называется моя новая любимая песня?

Я ставлю гитару в угол и подползаю к Рейн. Кладу ее на спину, и забрав скомканное одеяло, запихиваю его ей под голову, как подушку.

– «The Only Exception*».

Глядя на нее, понимаю: это именно то, чем она является для меня. Единственное исключение из всех моих правил.

Не привязывайся.

Уходи до того, как тебя бросят.

Припасы. Укрытие. Самозащита.

Выживание превыше всего.

Теперь все они были перечеркнуты гигантским Х, а рядом с ними кровавыми печатными буквами написаны слова: «Защити Рейнбоу Уильямс». Это все, что меня сейчас, блять, волнует. Позаботиться о ее безопасности. Уберечь ее. Точка.

Я боялся, что она заставит меня страдать, но за то время, пока отсутствовал, понял: она – единственный человек в моей жизни, который не причиняет боли.

– Уэс? – спрашивает она тихим, дрожащим голосом, запуская пальцы в мои волосы и убирая их с лица. – Ты все еще будешь здесь, когда я проснусь?

Чувство вины охватывает сердце и сжимает его в своем гребаном кулаке. Опираясь на предплечья, опускаюсь на мягкое, теплое тело и прижимаюсь губами к ее губам. От прикосновения кровь вскипает в моих венах, но я не двигаюсь. Я продолжаю поцелуй до тех пор, пока не чувствую, что она расслабляется подо мной. И пока не уверяюсь в том, что она поверит мне. И тогда наконец обещаю:

– Всегда.

Удовлетворившись ответом, Рейн снова притягивает мое лицо к своему и целует меня как будто «всегда» может существовать на самом деле. Медленно. Сладко. Адские всадники в капюшонах теперь не дышат нам в спину, и стрелка часов не приближает нас к апокалипсису. На наших руках нет крови и нет пепла на волосах. Мы не задаемся вопросами и не тревожимся о том, чем это закончится. Потому что мы встретились в сложное время, когда все катилось к черту.

А сейчас мы начинаем сначала.

Я углубляю поцелуй и пытаюсь не улыбнуться, когда чувствую, как бедра Рейн приподнимаются в ответ. Возможно, нам принадлежит вечность, но я задолжал этой женщине неделю удовольствия и думаю, что она ждала уже достаточно долго.

Обхватив ее бедро правой рукой, прижимаюсь к ней. Ощущаю вибрацию в ее груди, когда она издает стон.

– Я скучала по тебе, – шепчет она, глубже зарываясь пальцами в мои волосы.

–Я… – Я зажмуриваю глаза и заставляю себя говорить через подступивший к горлу комок раскаяния: – Я не думал, что ты станешь скучать. Никто никогда не скучал и… Прости. Мне так чертовски жаль, Рейн. Если я тебе нужен, я твой.

– Навсегда, – добавляет она.

В ее устах мое обещание звучит больше как молитва, поэтому я опускаю голову ниже и запечатываю ее поцелуем. Наши тела двигаются инстинктивно. Я пою ей песню любви – целу́ю глубоко и неспешно – изливаю свое сердце.

И каким-то образом Рейн понимает все слова.

Ее тело извивается подо мной, когда наши языки переплетаются, а дыхание становится тяжелым. Я трусь об ее бедра интенсивнее, желая заставить ее кончить вот так – просто от поцелуя и обещания.

– Уэс, – говорит она хриплым голосом, откидывая голову назад.

– Мммм… – отзываюсь я, посасывая ее полную нижнюю губу.

– Уэс… – голос Рейн звучит более отчаянно, но ее бедра продолжают двигаться в одном темпе с моими. – Это мои единственные трусики!

Я смеюсь ей в губы.

– Уже нет. Я захватил тебе кое-какую дополнительную одежду из дома.

После этих слов Рейн обхватывает мою голову и прижимает свой рот к моему.

То, что она легко простила меня и то, как выгибается подо мной сейчас; ее глубокий, наполненный желанием стон, когда она кончает; то, как держит мое лицо прямо сейчас, будто я бесценное сокровище – ошеломляет меня, и внезапно Рейн не единственная, кто может кончить от одного поцелуя.

Я отстраняюсь и стою на коленях между ее ног, в попытке восстановить контроль, но вид Рейн, пребывающей в состоянии послеоргазменной неги, не помогает ослабить пульсацию в члене.

Открыв глаза, Рейн бросает один взгляд на мое лицо, а затем скользит глазами по моему полностью одетому телу вниз к большой выпуклости прямо перед ней. На ее припухших губах играет ухмылка, когда она протягивает руку и расстегивает мой ремень.

Я хватаю ее за запястье в предупреждении.

– Позволь мне сначала доставить тебе удовольствие еще несколько раз. Мне нужно многое компенсировать.

– Сегодня мой день рождения, – говорит она с дьявольской ухмылкой. – Мне можно делать всё, что я хочу.