— Выезжайте поскорее из Лондона, капитан Кросби, — сказала леди Мария. — Вы уже и так много сделали для меня и моего несчастного мужа. Вас, достопочтенный отец, я очень попросила бы остаться со мною, — обратилась она к Джонсону. — Ваше присутствие будет большим утешением для Беатрисы.
— В таком случае я остаюсь, будь что будет, — отвечал священник.
— Горнби я привез с собой, ему нельзя было оставаться в Майерскофе, — сказал Вальтер. — С вашего позволения я оставлю его здесь.
— Мне он не нужен, — отвечала молодая девушка. — Но я хотела бы его видеть, если он здесь.
Позвали Горнби.
Леди Мария, неоднократно бывавшая в Майерскофе, хорошо помнила этого верного дворецкого. Она приняла его милостиво. Беатриса подала ему руку, которую он крепко прижал к губам.
— Я потерял своего дорогого господина, которому служил еще мальчиком, — начал Горнби прерывающимся от слез голосом. — Как бы я хотел, чтобы вы могли ехать сейчас же в Майерскоф, но придется некоторое время подождать.
— Ты должен ехать со мной во Францию, Горнби, — сказал Вальтер.
— Во Францию, сударь? — с изумлением вскричал дворецкий.
— Да, в Сен-Жермен, где ты увидишь короля Иакова, королеву и принца Уэльского.
Дворецкий с недоумением смотрел на свою новую госпожу.
— Я скоро приеду туда сама, — сказала Беатриса. — А теперь я должна некоторое время жить здесь с леди Фенвик. Вы когда едете во Францию, Вальтер?
— Сегодня ночью. Мне здесь делать нечего, да и опасно медлить. Я сяду на корабль в Сифорде. После ареста сэра Джона я не рискую показаться в Нью-Ромни.
— Может быть, вам лучше остаться здесь до завтра, — заметила леди Мария. — Впрочем, вам лучше знать. Если бы мой муж не замешкался, он не был бы теперь в Тауэре.
Через час после этого разговора Вальтер вместе с Горнби ехали в почтовой карете в Сифорд. В два часа утра они были уже на борту небольшого судна, направлявшегося в Дьепп. А на следующий день к вечеру они благополучно добрались до Сен-Жермена.
Вскоре после возвращения в замок Вальтер Кросби, по желанию короля, принял фамилию Тильдеслей и был сделан баронетом. Король решил, что свадьба Вальтера должна состояться в Сен-Жермене и по возможности без промедления.
Сэру Вальтеру страстно хотелось отправиться в Лондон за своей невестой, но король решительно протестовал, не желая, чтобы молодой человек подвергал себя новым опасностям. Вальтер должен был ограничиться встречей невесты в Дьеппе.
Королева написала Беатрисе письмо, в котором просила ее немедленно вернуться к ней. Хотя письмо было написано в мягких выражениях, но все-таки это было приказание. Передать его по назначению поручено было Горнби, которого должен был сопровождать особый служитель.
Горнби вез с собою и другое письмо — от Вальтера, который извещал свою невесту, что по приказанию короля он принял фамилию Тильдеслей.
Как ни грустно было для леди Фенвик расстаться с близким ей человеком, но приходилось все-таки отпустить Беатрису.
Переезд в Дьепп совершился без всяких приключений.
Увидев свою невесту, сэр Вальтер горячо прижал ее к своей груди — и оба они почувствовали, что прошли для них дни горя и печали и наступил новый, счастливый период.
Для будущей леди Тильдеслей готовился сюрприз, о котором знал только Вальтер: в Руане ее встретила королева с принцем, прибывшие сюда в коляске, запряженной четверней. Ее величество встретила свою фрейлину самым сердечным образом и приказала ей пересесть в ее экипаж.
Немедленно по прибытии в Сен-Жермен Беатриса была принята королем. Иаков на этот раз изменил себе, и его угрюмое, холодное лицо просияло.
На другой день приехала мадам де Ментенон поздравить Беатрису с возвращением и с помолвкой.
Свадьба Беатрисы состоялась на третий день после ее возвращения. Венчал их верный спутник отец Джонсон в присутствии королевской семьи и всего двора. По окончании церемонии королева горячо обняла Беатрису и надела ей на шею великолепную золотую цепь.
Сэр Вальтер и леди Тильдеслей оставались при Сен-Жерменском дворе до 1699 года, когда их имение было возвращено им и они получили возможность после многолетнего изгнания вернуться в родной Майерскоф. Горнби занял прежний пост.
Первым делом новых хозяев было поставить в церкви над прахом полковника достойный его памятник.
Остается сказать несколько слов о судьбе злосчастного сэра Джона.
Благодаря исчезновению Гудмана у правительства не оказывалось второго свидетеля, требуемого законом по делам о государственной измене, и сэра Фенвика суд должен был оправдать. Тогда правительство прибегло к другому способу и внесло новый закон о покушении на короля. Этот закон встретил сильную оппозицию в обеих палатах и лишь незначительным большинством голосов прошел в палате лордов. Правительство, разумеется, поспешило его утвердить.
Уступая горячим мольбам леди Марии, король Вильгельм готов был уже простить ее мужа, но, к несчастью, в это дело вмешался граф Шрусбери.
