Но не Эмма сейчас приказывала ему, поэтому он не слишком был готов терпеть это. Но, стиснув зубы, напомнил себе, что делает это для Эммы. Ему удалось кивнуть Дарлин. Она отвернулась и направилась в кухню, попутно потянув Эмму с собой за руку. Эмма с тревогой оглянулась на него через плечо, прежде чем исчезнуть, и он выдавил фальшивую улыбку, которая исчезла в ту же секунду, как девушка завернула за угол. Коротко вздохнув, Борден наклонился и снял ботинки, аккуратно прислонив их к облупленной желтой стене возле двери. А затем последовал за женщинами.
— Пожалуйста, не будь предвзятой, — услышал он тихий голос Эммы. — Пожалуйста, бабушка.
— А почему, ты думаешь, он здесь, Эмма? — ответила Дарлин. — Потому что я так и делаю.
Он выждал еще несколько секунд, пока снова не воцарилась тишина, и вошел.
Ужин был тяжелым.
Глаза бабушки были прикованы к Бордену, в результате чего меня не переставая трясло. Я не могла даже удержать вилку, чтобы есть свою пасту, не лязгая по тарелке.
Я никогда раньше этого не делала. Имею в виду, никогда не приводила домой мужчину. И все это усугублялось тем, что я привела мужчину в дом, в котором моя бабуля провела самые отвратительные годы. Все это оказалось такой катастрофой, что я начала смотреть на настенные часы, подгоняя время, чтобы мы могли скорее убраться отсюда. Но мы пробыли здесь ничтожные пятнадцать минут и съели только пару кусочков.
Я ждала от Бордена, что он скажет что-нибудь приятное, типа «У вас очень красивый дом», чтобы как-то начать. Но по Бордену было не похоже, что это когда-нибудь произойдет, и, к тому же, бабушка никогда бы не купилась на подобное.
Через стол я взглянула на него. Он беззаботно копался в своих макаронах и, поймав мой взгляд, подмигнул. Нервное напряжение внутри меня немного поутихло, и я улыбнулась ему. Он ненавидел макароны, но сейчас поглощал их, как наркоман дозу. Я любила его за это.
— Ты не хочешь есть? — спросила бабушка, глядя на мою полную тарелку.
— Хочу, — ответила я. — Просто… я днем обедала с Блайт, вот и все.
— Ты должна питаться, Эмма. К тому же в салате нет ничего вредного. Здоровое питание. Или это тоже изменилось?
Я поймала ее полный неодобрения взгляд в сторону Бордена. Ну, сейчас-то в чем, черт возьми, она его обвиняла?
Я подавила вздох.
— Я ем, — заверила я ее.
Еще больше осуждения.
Еще более неловкое молчание.
А Борден… просто ухмылялся.
Я заставила себя немного поесть. Прошло еще три с половиной минуты.
— Ну, как работа? — сказала, наконец, бабушка с поддельным интересом, нарушая висящее в воздухе напряжение.
— Хорошо, — просто ответила я.
— Когда ты сказала, что вы двое работаете вместе, это значило в одном помещении?
— Да.
— Так вы постоянно видитесь?
— Каждый день.
Она натянуто кивнула.
— Я вижу.
А затем повернулась к Бордену, и мое сердце практически приготовилось выпрыгнуть из горла, потому что у нее появилось это по-детски убежденное выражение лица, и я поняла — допрос начинается.
— Эмма в течение нескольких лет работала в закусочной. Я тоже всю свою жизнь проработала официанткой, но мне посчастливилось трудиться в более приличном заведении, чем ей. Мне не очень нравился ее босс. Он был жестоким. Ей не нравится признаваться в этом, но я знаю, что там она была несчастна и очень старалась найти другую работу. Но она застряла там и продолжала выполнять свою работу. Я восхищалась ею за это. Не так много людей из тех, что я знаю, попав в те же обстоятельства, по доброй воле оставались бы там так долго.
— Вы правы, — ответил Борден. — Они не смогли бы.
— Это был очень волнительный момент, когда она сказала мне, что нашла другую работу. Я очень благодарна, что вы решили нанять ее и найти достойное применение ее мозгам, мистер Борден.
Вау. Благодарна? Хорошо, хорошо, это может сработать. Теперь все, что должен сделать Борден — не провалиться. Я осторожно посмотрела на него, но он удивил меня ответом.
— Вы можете поставить Эмму в любые обстоятельства, и, я уверен, она будет на высоте.
Бабушка кивнула и вернулась к своей тарелке.
Еще немного еды. Еще несколько минут. Моя надежда воспряла, и я протяжно выдохнула, пытаясь расслабиться. Это была простая вежливость, но в любой день недели я предпочту вежливость враждебности. Это хорошо…
— Эмма очень туманно рассказала, как вы познакомились, и как она стала у вас работать, — добавила бабушка, задумчиво глядя на него. — Мне всегда это было интересно. Что вы увидели в моей внучке, мистер Борден, когда решили взять ее на работу?
Ответ Бордена последовал незамедлительно.
— Я увидел прекрасную молодую женщину, которая меня заинтриговала.
— И как она это сделала?
Борден улыбнулся ей, не размыкая губ. Эту улыбку можно было расценить двояко, если бы он сразу не ответил:
— Своим ртом, — сказал он голосом, вызвавшим озноб в позвоночнике. — Она заинтриговала меня своим ртом, миссис Уорн.
Бабуля просто уставилась на него, ее лицо побледнело, рот приоткрылся.
