Спустившись со статуи, Спадакаппа заспешил к коридору, указанному Джакомо. В середине этого перехода он увидел, как внезапно отворилась дверь, из которой выскочил мужчина. Спадакаппа выхватил рапиру… Он уже собирался проткнуть незнакомца, но ослепительный свет озарил коридор, и в мужчине Спадакаппа узнал Джакомо…
– Вы! – удивился он.
Не отвечая, Джакомо указал на зал, из которого только что вышел; в нем с треском пылали сухие вязанки хвороста… Потом Джакомо ухватил Спадакаппу за руку:
– Сейчас вы увидите!
– А он?.. Шевалье!
– Огонь сначала пойдет по заднему фасаду… Он сможет спуститься… если поторопится!.. А вот она… Ах, чтобы там ни случилось, она все равно мертва! Как будет мертвым всё это змеиное гнездо!..
И старика потряс бессмысленный смех… Спадакаппа бросал тоскливые взгляды то на главные ворота, то на лестницу, по которой должен был спуститься Рагастен.
– Смотрите! – вдруг сказал Джакомо.
Из дворца доносились крики, отчаянные призывы о помощи; метались в суматохе тени. Шестнадцать стражников покинули кордегардию у ворот и бегом устремились ко дворцу, бросившись в коридор, который только что покинул Спадакаппа. А к кордегардии, оставшейся на время безнадзорной, заспешил Джакомо; Спадакаппа последовал за ним. На стене у входа висели ключи. Джакомо схватил их – и через пару мгновений ворота были открыты!.. Спадакаппа схватил палаш одного из стражников, которые, устремившись на пожар, побросали всё свое оружие. Так, вооружившись, Спадакаппа вышел на середину парадного двора и направился назад к лестнице.
Рагастен остановился перед пламенем всего на пару секунд… Он прижал потерявшую сознание Примаверу к груди, заботливо расправил платье и ступил на объятую пламенем лестницу. Перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, он миновал огненную завесу и спустился вниз, изможденный, с трудом переводя дыхание, с обгоревшими волосами и бровями, с обожженными руками.
– Убейте его!.. Уложите на месте!.. Заколите его!..
Окно, выходившее на парадный двор, оставалось открытым; женщина с растрепанными волосами выкрикивала из этого окна свои приказания. Это была Лукреция Борджиа!..
Несколько человек, оставшихся во дворе, услышали вопли хозяйки. Они увидели бегущего человека в полуобгоревшей одежде, который нес на руках женщину, и бросились его окружать…
– Дорогу! Дорогу!..
– Убейте его! – вопила Лукреция.
Сверкнули лезвия трех рапир. Рагастен рванулся вперед; один из клинков коснулся его плеча и нанес глубокую рану… Он обернулся, весь в поту, и нападавший закричал от боли; в мгновение ока Рагастен перерубил напополам клинок стражника.
– Дорогу! Дорогу!..
В то же мгновение сверкнуло лезвие палаша… Двое из нападавших упали с проломленными черепами.
– Вперед, хозяин! – крикнул Спадакаппа.
Рагастен помчался к воротам и проскочил в них…
Миновал ворота и Спадакаппа, уложив ударом палаша последнего из преследователей. Потом из замка вышел Джакомо. Он с трудом закрыл за собой тяжелые ворота.
– Сигнал на «Стеллу»! – прорычал Рагастен.
Спадакаппа побежал вперед. А Рагастен устремился к морю. Он нес на руках свою любимую, голова которой покоилась на его кровоточащем плече, распоротом клинком стражника!..
И вот в ночи, на вершине скалы, загорелись разом три костра. Это Спадакаппа подал сигнал хозяину «Стеллы». Тартана пряталась в одной из бухточек, поджидая своих пассажиров.
– Вперед! – пробормотал Рагастен, из последних сил державшийся на ногах.
– За нами гонятся! – раздался голос рядом с Рагастеном; это был Джакомо.
– Скорее в шлюпку! – закричал кто-то.
Рагастен осмотрелся. Он стоял на берегу… Как во сне, видел он Джакомо и Спадакаппу, уже забравшихся в шлюпку, матросов с поднятыми веслами… огни факелов, внезапно появившиеся позади него…
Рагастен поднял Примаверу и перебрался через борт шлюпки, которая тут же полетела по волнам. Вослед ей с берега раздались бессильные проклятия трех десятков человек, бросившихся преследовать беглецов.
Рагастен, забравшись в шлюпку, с облегчением вздохнул и потерял сознание… А Примавера от шока очнулась. Она удивленно огляделась и вдруг заметила мертвенно-бледную голову Рагастена с растрепанными волосами… Но она не закричала!.. Она полагала, что все еще грезит!.. И как во сне она сжала в своих руках эту дорогую ей голову и прижалась губами к этому лбу в нежном и долгом поцелуе, в котором билась ее любовь!..
Аббат Анджело убежал, вне себя от радости, в тот самый момент, когда Мага закричала, обращаясь к папе:
– Этот священник не умрет! Это ты, Родриго, умрешь! Потому что ты пил вино из серебряного кубка, который был отравлен!..
Анджело не спрашивал себя, что произошло. Он не хотел этого знать. В мыслях у него сквозила только одна идея: бежать!
