– Кто вас порицает? Я же сказала, что восхищаюсь вами… И поверьте, таких слов я до сих пор не расточала…
Рагастен внимательно посмотрел на Лукрецию и всё понял!
«Вот так черт! – подумал он. – Отравительница превращается в соблазнительницу. Я погиб, если позволю себя усыпить. Не позже чем через пять минут мне надо убраться отсюда…»
Лукреция продолжала слегка дрогнувшим голосом:
– А эта женщина, шевалье, вас любит?
– Послушайте, синьора, давайте не будем говорить об этом, прошу вас…
– Вы ее любите… Брат мне говорил… И потом… я же сама это вижу!.. Ладно! Это не важно… Точнее: если захотите, я дам вам ее!.. Это вас удивляет? Я вас еще не раз удивлю… Вы хотите эту женщину, и я дам вам ее. Это я говорю!.. Ах, да! Вы же еще не знаете, на что я способна ради счастья тех, кого люблю… А вас, Рагастен, я люблю… Любите же ее, если это вам так необходимо, но любите и меня… Меня тоже… Люби меня!.. Я принадлежу тебе целиком!
– Синьора…
– Люби меня, Рагастен, люби… Я стану всем, что пожелаешь… Хочешь покинуть Рим? Хочешь бежать?.. В Средиземном море у меня есть остров Капрера. Там я владею укрепленным замком… Никто не осмелится там искать тебя… Твою Беатриче я пришлю тебе туда… И ты будешь любить ее, если только… будешь меня любить…
– Ужас! Синьора, вы предлагаете мне нечто омерзительное…
– Да! Я знаю это… И от этого люблю тебя не так, как раньше…Рагастен, я жажду твоего презрения… Плюнь мне в лицо, если хочешь, но люби меня… Ты не хочешь бежать?.. Хорошо! Может, ты хочешь стать другим Чезаре, только более сильным, более могучим, более великим?.. Хочешь?.. Я спущусь в подвалы Святого Ангела и убью моего брата, прежде чем его освободят… Хочешь?.. Я знаю, чем запугать моего отца… Он будет повиноваться… А если нет, я убью его, тебя же поставлю папой на его место.
Рагастен поднялся. Бросившись к нему, Лукреция одной рукой раздирала легкие одежды, едва скрывавшие ее тело, другой – она пыталась привлечь к себе голову Рагастена.
– Люби меня! – не переставала она хрипеть. – Люби меня!
– Синьора! Ваш яд самый сильный, ваш кинжал самый острый… Всё, что вам угодно!.. Но только не контакт с вами!.. Оставьте меня!… Оставьте же меня, распутница!.. От твоих слов меня тошнит!.. Ты пропитана преступлением… Ты источаешь отвращение!
– Люби меня!.. Люби меня!
– Пусть мой язык отдадут на съедение собакам, если я когда-либо оскорблю женщину! Но ты, чудовищная самка, ты – не женщина… Я имею право тебя оскорблять.
Приложив немалое усилие, он высвободился из ее объятий. Руки Лукреции расцепились… Она, побледнев, отступила.
– Ты не хочешь меня любить? – зарычала она.
– Синьора, клянусь вам своим именем, что ваши слова поставили вас на волосок от смерти.
– Трус!
– Да, трус, потому что не могу освободиться от вашего присутствия! Потому что не убил тебя, убоявшись неведомо какого абсурдного предрассудка, тебя, омерзительное чудовище, предложившее мне низость и преступления… И какие преступления!… Убийство вашего брата!.. Вашего отца!.. Какая подлость!..
– Трус! – заскрежетала зубами Лукреция, поджимаясь с силами, как пантера, – ты боишься нескольких убийств… Мужчина!.. Да ты же только женский лакей… Ты не желаешь могущества любви… Ты предпочитаешь мой яд, мой кинжал… На, будь доволен! Вот они оба! Смотри!…
Она ринулась к столу, размахивая только что вытащенным кинжалом. Лезвие кинжала было отравлено. Самый незначительный укол приводил к мгновенной, молниеносной смерти.
Рагастен, стоявший возле стола, отскочил. Лукреция схватилась за стол и внезапно опрокинула его. В одно мгновение она набросилась на Рагастена.
Тот, не спускавший с герцогини глаз, ожидал этого. Его руки сработали подобно двум мощным пружинам. Он схватил Лукрецию за кисти рук. Та пришла в ярость.
– Ты умрешь, – прохрипела она.
– Синьора, – сказал Рагастен с ужасающим спокойствием, – смотрите не пораньтесь этой ядовитой игрушкой, которую вы держите.
Его сильные пальцы скручивали запястья Лукреции. Внезапно она взвыла от боли. Кинжал выпал у нее из руки и воткнулся, подрагивая лезвием, в паркет. В этот момент Лукреция опрокинулась на пол. Рагастен, опустившись на колени, не разжимал хватки. Он вытащил кинжал. Лукреция стала мертвенно-бледной.
– Я погибла! – пробормотала она.
– Драю вам помилование, – холодно сказал Рагастен. – Совсем недавно я помиловал вашего брата, еще одного убийцу. Но больше никогда не попадайтесь мне под руку – ни одна, ни другой… Я вас раздавлю, как ядовитую гадюку.
После этого он поднялся и, прихватив с собой кинжал, выбежал в соседнюю комнату. Раскрасневшаяся Лукреция тоже поднялась. Она изо всех сил потрясла колокольчиком и что было мочи заорала:
– Стража, ко мне! Ко мне! Здесь убийца!..
Двери рывком раскрылись, в комнате показались вооруженные люди и едва одетые, испуганные слуги.
– Он во дворце! Он не мог убежать! Закрыть все выходы! Это убийца герцога Гандийского… Он хотел и меня заколоть кинжалом!
Едва закончив объяснения, она сама бросилась преследовать Рагастена. За нею помчались двенадцать стражников и столько же лакеев. Остальные бросились к выходам и вооружились аркебузами.
