– Именно за них! В прошлом году, когда я объявил Его Святейшеству, что на одном из персиковых деревьев урожай погублен червями, он мне спокойно ответил: «Делай что хочешь, но в тот самый день, когда у меня на столе не будет персиков, я прикажу тебя повесить на самом пораженном персиковом дереве. Может быть, это излечит дерево».
– Вижу, Его Святейшеству не чужды шутки… Но я вас спасу, мастер! Не сомневайтесь! У меня есть секретное средство для спасения персиков…
– Ах, молодой человек! – вскрикнул старый садовник, хватая Рагастена за руки. – Это небо сжалилось надо мной и послало на помощь вас. Скажите мне ваш секрет и примите мою признательность.
– Невозможно! – Рагастен покачал головой. – Мне необходимо действовать самому.
– Но, – промямлил садовник, – для того чтобы вы работали, вам надо войти в сад?
– Это представляется необходимым.
– А тогда меня тоже повесят!
– Почему это?
– Слушайте. Только я один могу войти в собственный садик Его Святейшества. Да еще помощники, за которыми я обязан тщательно наблюдать… У Его Святейшества так много врагов… Понимаете?..
– Нет, не понимаю, – и Рагастен сделал такое наивное лицо, какое только смог.
– Добрый юноша! – вздохнул садовник. – Видно, что вы не верите в зло. Но есть скверные люди, которые способны отравить фрукты, идущие к столу святого отца.
– Ужасно!
– Да… И Его Святейшество вынужден прибегать к предосторожностям. Мне он полностью доверяет. Но он предупредил меня, что если когда-либо, по какой-либо причине, даже на одно мгновение, посторонний войдет в его сады, с меня сдерут кожу или, по крайней мере, повесят…
– Черт возьми!.. Повесят за червивые персики, повесят за допуск в сад того единственного, кто может спасти персики… Трудный выбор.
– Увы! Кому вы это говорите?
– Не будем больше об этом, почтенный мастер… Может быть, вам удастся и без меня сохранить свою последнюю куртину…
– М-м-м… Сомневаюсь.
– Правда, ведь только вы будете знать о том, что я вошел. Мне удастся хорошо спрятаться, святой отец даже не узнает о присутствии чужака…
– Молодой человек! Вы меня искушаете!..
– Да! И еще одно. Я не только спасу вас от виселицы, сохранив ваши персики, но еще и прославлю навеки, сообщив секрет изобретенной мной прививки…
– Ах, синьор Петрус, молчите, молчите!..
– И еще одно. Вы могли стать обладателем бесценного секрета, но раз это невозможно, не будем больше говорить об этом!..
– Молодой человек! Я решился: вы войдете!
– Ради чего вам подвергаться опасности наказания? Хотя лично я не верю, что святой отец может повесить вас за такую малость.
– Но ведь никто не узнает!
– Верно! Я так хорошо спрячусь, что никто, кроме вас, меня не увидит!.. Только вот как быть с вашей совестью? Разве она не упрекнет вас в уклонении от своих обязанностей? Хватит, не будем больше об этом!
– Боже, как вы наивны! Не беспокойтесь о моей совести… Просто необходимо, чтобы вы вошли!
– Ну, раз вы так хотите…
– Слушайте. Я обитаю в маленьком садовом павильоне… Вечером, в восемь часов, мои помощники уходят; они живут в коммуне. Тогда я закрываю все выходы в сад, и никто больше не может туда войти, кроме, конечно, Его Святейшества, который порой любит отдыхать среди цветов от забот… Сегодня вечером, в десять часов, подходите к калитке, которую вы видите вон там, внизу… Я открою ее, и вы будете работать целую ночь… Днем вы будете прятаться у меня в павильоне.
– Согласен, но только потому, мастер, что хочу оказать вам услугу.
– За это я покажу вам сады в малейших подробностях и дам вам возможность увидеть святого отца, так что он и не заметит…
– О! Вы хотите исполнить все мои желания!
– Итак, до вечера!
На этом простак-садовник порывисто тряхнул руки Рагастена и стал спускатья к вилле понтифика, тогда как шевалье поднялся в Тиволи, удерживаясь изо всех сил, чтобы от радости не помчаться во весь дух.
– Теперь Борджиа наш! – сказал он, возвратившись в «Цветочную корзинку». Внимание, друзья! Сегодня вечером мы выходим на прогулку.
Недалеко от руин, которые называли, да и сейчас еще называют в округе, храмом Сивиллы, Анио, стремительная речка, с грохотом стекающая с гор, мчится по узкой лощине с почти вертикальными стенками. В глубине слышался глухой рев реки, которая билась о зеленоватые скалы, потом образовывала маленький пруд, а еще дальше продолжала свой путь причудливыми меандрами, прорывая свой путь сквозь гранитный массив. Это и была пропасть Анио.
На краю пропасти, прямо над прудом, скалы частично обрушились, образуя естественную пещеру, о которой в округе ходили странные слухи. Большинство жителей считали эту дыру в скалах входом в ад. И лучшим доказательством тому, причем доказательством неопровержимым, были случавшиеся время от времени выбросы из пещеры паров с каким-то особенным запахом.
Одним словом, место это считалось подозрительным, и ни один разумный человек не решился бы прийти сюда в ночную пору.
