— Есть, конечно, и другое мнение, — повысил голос инженер. — Наши молодые геологи-энтузиасты, как известно, не соглашаются с опытом стариков и с голосом цифр. Но цифры, нам кажется, должны быть взяты за основной критерий в разрешении столь спорного вопроса. А цифры говорят, что месторождения здешнего рудника — пока гипотеза… Даже, если хотите, не гипотеза, а простое предположение, не научное утверждение. Никто не спорит, что Улентуй имеет золото с богатым содержанием, однако никто не знает его запасов золотосодержащих песков и руд. Три новые шахты оказались пустыми… В настоящее время мы имеем ничтожную сотню тонн руды на «Гора». Это предопределило провал трех кварталов. И разве не это же предопределяет дальнейшую судьбу рудника? А отсюда вывод, что производить на Улентуе генеральные постройки пока рискованно…
Инженер долго пил воду из белого бокала. Стуков толкнул под столом ногу Гурьяна и улыбнулся Кате. Та спрятала глаза, зажала рот.
Клыков повернул второй лист блокнота. Остальную часть его доклада Гурьян не слушал, заранее зная, что главный инженер не скажет ничего нового. Так и вышло. Клыков зачитал итоговые цифры старательских разведок и перешел к защите кустарно-примитивного способа добычи золота на Улентуе, как наиболее выгодного, не требующего больших капиталовложений.
Новые руководители прииска не соглашались с инженером, но формально не могли еще выставить фактов для опровержения его доводов. Клыков имел научные труды и популярность в тресте, а это, конечно, немалый козырь.
— «Гора» всегда будет узким местом Улентуя, — закончил докладчик. — Потенциально рудник не из обещающих. А поэтому нет смысла торопиться с развертыванием здесь механизации. — И гордо добавил. — Так я говорил раньше, такого же мнения придерживаюсь и до сего дня.
Бутов поднялся с места и выбросил вперед руку.
— Я хочу спросить товарища главного: а зачем здесь начали строить обогатительную фабрику? За каким лешаком в прошедшем году копали новые шахты, когда в здешней породе шиш, а не золото?
— Это дело треста. Если помните, я не был сторонником постройки фабрики.
Клыков водил близорукими глазами по гладко причесанным проборам, по техническим значкам в петлицах черных курток.
В первых рядах зашевелились, послышались споры.
Прения начались горячо, но Гурьяна злило, что ни сторонники Клыкова, ни его противники все же не располагают убедительными материалами. Не удовлетворило его и выступление Бутова, обрушившегося на старое руководство за пробитые на пустом месте шахты. Волновавший директора и весь рудничный актив вопрос запутывался, расплывался в жиже слов. Гурьян написал Стукову записочку о прекращении разговоров, но из задних рядов поднялась тонкая рука с длинными пальцами. Директор поднял глаза.
Вандаловская с высоко закинутой головой прошла на сцену.
Она просто улыбнулась Гурьяну и промолвила:
— Я недолго…
Участники совещания пытливо рассматривали новую инженершу, молодые заметно восхищались ее фигурой, умным лицом.
Татьяна Александровна зажала в руке изящную книжку и, слегка раскачиваясь, начала смелым высоким голосом.
— Я не поняла выводов главного инженера. — Техноруки переглянулись, а Бутов поднял голову. По залу прокатился шепот. Стуков опять нетерпеливо тронул ногу Гурьяна, и они, давно ждавшие столкновения специалистов, без слов поняли друг друга.
Вандаловская заскрипела каблуками и глянула на Клыкова.
— Предрешать судьбу здешней промышленности, по-моему, нет оснований, — продолжала она, — и вот почему: если взять за показатель процент настоящего механического бурения, то более чем странным является утверждение инженера Клыкова о бесплодии рудника. Семь процентов по кубажу и четыре процента по отработанным поденщинам — цифра по меньшей мере мизерная. Я познакомилась с геологоразведывательными материалами за четыре года и всюду налицо примитивный, если угодно, варварский способ разведки… Я работала на других, более усовершенствованных предприятиях и поэтому не могу оправдывать систему эксплуатации рудника, предложенную докладчиком, а тем более консервацию предприятия. Мне кажется, нельзя слагать оружие там, где имеются шахты, начата постройка сложной обогатительной фабрики, где работают, хотя и плохо, бегунная фабрика и электростанция…
Вандаловская быстро захлопнула книжечку и повернула лицо к открывшему рот Бутову.
— А затем другая вещь… Если взять производительность труда здешнего забойщика, то можно определенно сказать, что она не выдерживает критики… Семьдесят соток в день… Такая норма характерна по своей ничтожности для самых отсталых золотопромышленных предприятий, и разве не нужно побиться здесь за усовершенствование, за механизацию шахт, за улучшение качества разведки?
Лицо Вандаловской пылало густым румянцем. Бутов поднялся к ней навстречу.
— Правильно, товарищ женщина! Как в иголку нитку вдела.
Гурьян, улыбаясь, махнул рукой:
— Не шуми, Нил.
Он аплодировал вместе с Стуковым, Катей и напиравшими от порога шахтерами.
