«Ответственность за эту упущенную возможность лежит на совести наших штабных с их континентальным менталитетом. Ведение войны было возложено на Бадольо, который сформировался в рамках старой военной школы, проповедовавшей траншейную войну. А решения должны принимать люди с широкими взглядами, способные вести войну морскую и колониальную, на которую толкает нас геополитическое положение Италии».
Победа, одержанная в Александрии Валерио Боргезе и его людьми, не была использована до конца, и месяц за месяцем положение наземных войск и флота Италии снова ухудшается.
Если итальянские стратеги не смогли разглядеть важность этой победы, то Черчилль полностью понял опасность, нависшую над его войсками. В речи, произнесенной в Палате общин на секретном закрытом заседании 23 апреля 1942 года, он заявляет:
«Потеряв авианосец «Арк Ройал», линкоры «Бархэм», «Рипалс» и «Принц Уэльский», мы должны ожидать и других ударов. На рассвете 19 декабря прошлого года в порту Александрии были обнаружены шестеро итальянских пловцов-подводников в автономных скафандрах. До этого были предприняты строгие меры для защиты портов и баз от различного типа людей-торпед и одноместных подводных лодок. Не только были установлены дополнительные заграждения, но и регулярно забрасываются глубинными бомбами фарватеры.
Несмотря на принятые меры, этим людям удалось проникнуть в порт. Их мины взорвались под днищами линкоров «Вальянт» и «Куин Элизабет». Итальянцы проявили исключительную смелость и изобретательность. В корпусах кораблей были пробиты огромные бреши, и они на многие месяцы вышли из строя. Один из них скоро будет отремонтирован и вернется в строй. Другой все еще стоит в плавучем доке Александрии и представляет собой прекрасную мишень для вражеских самолетов.
Сейчас у нас на Средиземном море не осталось ни одного линейного корабля. «Бархэм» затонул, а «Вальянт» и «Куин Элизабет» в совершенно небоеспособном состоянии.
Итальянский же флот все еще имеет четыре или пять броненосцев, некоторые вполне современные, типа «Литторио», хотя и много раз ремонтированные, другие старые, но прошедшие модернизацию… Для защиты с моря дельты Нила мы имеем несколько подводных лодок, контр-миноносцев, а также небольшое количество крейсеров, плюс, конечно, наша авиация, базирующаяся на берегу. Поэтому настоятельно необходимо срочно перебросить часть наших авианосцев и самолетов с восточного побережья Англии в Средиземное море, к берегам Африки».
Доводы сэра Уинстона Черчилля были признаны убедительными и его предложение удовлетворено, к глубочайшему несчастью Италии, оказавшейся неспособной воспользоваться плодами победы, которая могла бы стать ключевой для исхода войны.
Валерио Боргезе на вершине своей славы. Он добился успеха, благодаря удачливости, своей настойчивости и спортивной закалке, а также техническим знаниям там, где лучшие терпели неудачу. Гибралтар (четырежды) и Александрия победами украсили его герб. За победу в Александрии, самую трудную и самую значительную, король награждает его самой высокой наградой Италии, военным орденом Савойи. Наградная характеристика красноречива:
«Успешно выполнив в качестве командира подводной лодки в составе Децима МАС три дерзких операции по применению специальных управляемых снарядов, он великолепно подготовил четвертую — по взламыванию обороны другой крупнейшей военно-морской базы врага на Средиземном море. Он приблизился на своей подводной лодке к тщательно охраняемому порту, с хладнокровной решительностью преодолел все средства обороны противника и доставил штурмовые снаряды в точку, обеспечивающую наилучшие условия для атаки. В результате атака управляемых снарядов увенчалась блестящей победой. Были серьезно повреждены и надолго выведены из строя два новейших броненосца врага».
Вы счастливы, Боргезе? — задает вопрос морской министр, принимая принца в своем кабинете.
Не совсем, господин министр, — отвечает принц. — Плодами подобной победы надо пользоваться немедленно, чтобы решительно склонить чашу весов в нашу пользу.
— Нет, нет. Мы еще не готовы. Вернемся к этому позднее.
Молодой командир пожимает плечами, и на его лицо ложится маска неудовольствия. Позднее, всегда позднее. Чаще всего слишком поздно!
— Сколько времени вы командуете «Шире»? — спрашивает министр.
— Чуть больше года.
