<p>Дмитрий Сергееевич Мережковский</p><p>Борис Годунов</p><p><emphasis>киносценарий, сцены I–XVI</emphasis></p><p>I. Пролог</p>Экран светлеет.
Руки Пимена, развивающие свиток, на котором написано: «В 1598 году со смертью царя Феодора[1], сына Иоанна Грозного[2], древняя династия русских царей пресеклась. Феодор был бездетен, а его младший брат, царевич Дмитрий[3], который должен был ему наследовать, загадочно погиб еще при жизни Феодора от руки убийцы.
Россия осталась без царя. По обычаю страны народ должен был избрать нового. Было решено предложить власть любимцу Иоанна Грозного шурину царя Феодора – боярину Борису Годунову.[4]
Экран медленно темнеет.
Яркий летний день. Но будет гроза. На холме, с которого открывается вид на всю Москву, всадник на черном коне, князь Василий Шуйский[5]С ним несколько приставов, тоже на черных конях. Конская сбруя звенит и сверкает на солнце. На небе появляются первые грозовые тучи. Тени от них пробегают по городу, пятнами ложатся на Москву-реку. Шуйский подымает голову, смотрит на небо.
Шуйский.
Будет гроза!Подъезжает князь Воротынский, статный боярин с черной густой бородой и с умными, живыми глазами. Он и сопровождающие его пристава – на белых конях.
Воротынский.
Наряжены мы вместе город ведать.Шуйский.
Но, кажется, нам не за кем смотреть.Воротынский.
Москва пуста; вослед за патриархомК монастырю пошел и весь народ.Как думаешь, чем кончится тревога?Шуйский.
Чем кончится? Узнать немудреноНарод еще повоет и поплачет.Борис еще поморщится немного.Что пьяница пред чаркою вина.И наконец по милости своейПринять венец смиренно согласится…(Обращаясь к одному из приставов).
Проведай-ка, что слышно —Согласился льПринять венец боярин Годунов?Пристав, в сопровождении еще двух других, ускакивает.
Воротынский.
Но месяц уж протек,Как, затворясь в монастыре с сестрою,[6]Он, кажется, покинул все мирское.Что, ежели правитель в самом делеДержавными заботами наскучилИ на престол безвластный не войдет?Что скажешь ты?Шуйский.
Скажу, что понапраснуЛилася кровь царевича-младенца;Что если так, Димитрий мог бы жить.Воротынский.
Ужасное злодейство! Полно, точно льЦаревича сгубил Борис?Шуйский.
А кто ж?Я в Углич послан былИсследовать на месте это дело:Наехал я на свежие следы;Весь город был свидетель злодеянья;Все граждане согласно показали;И, возвратясь, я мог единым словомИзобличить сокрытого злодея.Воротынский.
Зачем же ты его не уничтожил?Шуйский.
Он, признаюсь, тогда меня смутилСпокойствием, бесстыдностьюнежданной,Он мне в глаза смотрел, как будтоправый.Воротынский.
