Околица родная, что случилось?Окраина, куда нас занесло?И города из нас не получилось,И навсегда утрачено село.Взрастив свои акации и вишни,Ушла в себя и думаешь сама,Зачем ты понастроила жилища,Которые ни избы, ни дома?!Как будто бы под сенью этих вишен,Под каждым этим низким потолкомТы собиралась только выжить, выжить,А жить потом ты думала, потом.Окраина, ты вечером темнеешь,Томясь большим сиянием огней,А на рассвете так росисто веешьВоспоминаньем свежести полей.И тишиной, и речкой, и лесами,И всем, что было отчею судьбой…Разбуженная ранними гудками,Окутанная дымкой голубой!<1960-е >

Во многом окраинные стихи писал и Олег Чухонцев («Я из темной провинции странник»). Кушнер предлагал Рыжему познакомить его с Чухонцевым еще и потому, что тот возглавлял отдел поэзии в «Новом мире». Что-то удерживало Бориса, он считал, что спешить не надо, всему свой час.

Ни малейших признаков традиционного почвенничества у Рыжего не найти днем с огнем. Было другое, то, о чем сказал Лермонтов («Родина», 1841):

Проселочным путем люблю скакать в телегеИ, взором медленным пронзая ночи тень,Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,Дрожащие огни печальных деревень.          Люблю дымок спаленной жнивы,          В степи ночующий обоз          И на холме средь желтой нивы          Чету белеющих берез.          С отрадой, многим незнакомой,          Я вижу полное гумно,          Избу, покрытую соломой,          С резными ставнями окно;          И в праздник, вечером росистым,          Смотреть до полночи готов          На пляску с топаньем и свистом          Под говор пьяных мужичков.

То, что гениально повторил Некрасов в малоизвестном шедевре «Дома — лучше!» (1868);

В Европе удобно, но родины ласкиНи с чем несравнимы. Вернувшись домой,В телегу спешу пересесть из коляскиИ марш на охоту! Денек не дурной,Под солнцем осенним родная картинаОтвыкшему глазу нова…О матушка Русь! ты приветствуешь сынаТак нежно, что кругом идет голова!Твои мужики на меня выгонялиЗверей из лесов целый день,А ночью возвратный мой путь освещалиПожары твоих деревень.

Эти-то мужички-мужики в другом обличии и населяли Вторчермет Бориса Рыжего.

Много ли у Рыжего стихотворений о Петербурге или тех, что с ним связаны так или иначе? В общем-то немало, если считать по годам;

1994:

Трубач и осень

«Уток хлебом кормила с руки…»

«Я скажу тебе тихо так, чтоб не услышали львы…»

Бледный всадник

Над красивой рекой

«Словно уши, плавно качались полы…»

Трубач на площади Было в Петербурге

«Мой ангел, запомни меня на фоне фонтана…»

1995:

«Это — мраморный старый фонтан…» Петербург («…Фонари — чья рука…»)

За чугунной решёткой

«…Дайте руку, неведомый друг…»

«Штукатурка отпала…»

Летний сад Музыкант и ангел

«Уток хлебом кормила с холодной руки…»

Этюдики

Скверик с фонтаном

Вот чёрное

Фотография

Первый снег

1996:

Вдоль канала

Царское Село

Бар «Трибунал»

Петербург («…Распахни лазурную шкатулку…»)

«Над домами, домами, домами…»

Фотография

Чёрная речка

С любовью

Новая Голландия

«Ты скажешь, что это поднялся туман…»

1997

«Над головой облака Петербурга…»

«Молодость, свет над башкою, случайные встречи…»

«„В белом поле был пепельный бал…“»

«…Дым из красных труб…»

«Почти случайно пьесу Вашу…»

«Поэзия должна быть странной…»

«Вот в этом доме Пушкин пил…»

В гостях

Другу-стихотворцу

«Под чёрным небом Петербурга…»

Первый удар

«Над саквояжем в чёрной арке…»

«Рейн Евгений Борисыч уходит в ночь…»

1998:

«Разломаю сигареты…»

Из биографии гения

Стихи уклониста Б. Рыжего

Петербургским корешам

А. Пурину при вручении бюстика Аполлона и в связи с днём рождения

Сентиментальное послание А. Леонтьеву…

1999:

«На фоне гранёных стаканов…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей: Малая серия

Похожие книги