Предпочитаю общаться, а не переписываться (тем более, в единственном числе). Однако, хотя бы, мой милый, мой хороший, так.
Примерные темы ближайших писем:
1. О вечной любви.
2. О телефонных звонках.
3. Несколько «телепатических» эпизодов (из нашей жизни).
4. О чём молила судьбу.
5. О цыганке и прочих тёмных силах.
6. О степени обладания в словах «мой» и «моя»
(о Татьяне Яковлевой, Лауре и Беатриче[39])
7. ... т.п.
Впрочем, обо всём этом вовсе не обязательно писать письма — можно рассказать лично. Очень хотелось бы узнать, что письмо получил. Позвони, пожалуйста. Всегда твоя.
Писала она ему на 3-й Балтийский переулок и из деревни Красная гора Новгородской области (письмо получено 19 августа 1966 года) в ожидании его приезда, и из Ялты — телеграмма от 7 февраля 1972 года: «Доехали благополучно устроились в Украине телефона нет, надеюсь через несколько дней переехать в Ореанду целую = Таня», и опять-таки из Крыма (письмо без даты):
Дорогой Боря.
Получила твоё очередное письмо на красивой открытке. Ты молодец, что пишешь мне часто. Один недостаток — твои письма несут мало конкретной информации.
Я так и не поняла, едем ли мы в Швейцарию и собираешься ли ты сюда. <...>
Чувствую себя хорошо. Живём тоже хорошо и дружно, хотя и тесновато. Галя[40], пытаясь оправдать твои надежды, хлопочет о более пристойной комнате, но пока безрезультатно.
Все тебе кланяются.
Я тебя целую.
Почему ты избегаешь упоминания о своём здоровье?
Уж не заболел ли ты?
Сейчас собираемся идти в Мёртвую бухту купаться. Целую.
Твой 3.
Это «3», надо понимать, означает «Заяц» или «Зайчик». Слуцкий интимно её называет «Маленький храбрый Зайчик».
Однако Слуцкого уже не представляли без неё. Речь о литературной среде, в общем-то замкнутой. На определённом этаже писательского сообщества существует система отношений, при которой образуется возможность взаимоузнавания поверх сугубо литературной иерархии. Слуцкий не чурался подобного эгалите.
Татьяна Кузовлёва рассказывает:
