* В одном из первых актов прямого участия церкви в 1446 году епископ Алгарве вложил деньги в каравеллу для участия в африканской работорговле, наряду с другими кораблями, получившими разрешение принца Генриха.
† Говоря о комплексе сахарных плантаций, я использую термин "плантационный комплекс", заимствованный из трудов историка Филипа Куртина. Куртин использовал этот термин для описания беспрецедентно крупных ферм, которыми европейцы начали управлять в начале XVI века, используя большое количество закованных рабов для выращивания тропических товаров. Я добавила к термину Кертина слово "сахар", потому что сахар был сельскохозяйственной культурой в таких местах, как Сан-Томе и Бразилия, чьи производственные потребности и послужили толчком к созданию этих организаций. Позже в этой работе я говорю о "комплексе рабовладельческих плантаций", чтобы учесть тот факт, что модель крупных плантаций, зависящих от рабского труда, была широко распространена для производства других культур, от кофе и какао до риса и хлопка.
‡ Потоси, боливийский рудник , который был самым богатым источником серебра в Новом Свете в этот период, практически иссяк к 1700 году, в то время как золотой бум в Бразилии, начавшийся несколько позже, практически сошел на нет к концу девятнадцатого века.
§ С XVI по конец XIX века Центральная Африка, включающая современные Конго, Анголу и Габон, была крупнейшим источником рабов для американской работорговли. Только в XVIII веке 2,5 миллиона африканцев были переправлены через Атлантику из этого региона, и это число, возможно, помогает объяснить жестокое и ужасное заблуждение европейцев, что предложение черных тел практически безгранично.
¶ Даже в XIX веке уровень грамотности порабощенных африканцев-мусульман часто был выше, чем у их рабовладельцев в Америке.
12
.
ПУТИ СОПРОТИВЛЕНИЯ
ПОЕЗДКА НА СЕВЕР острова была не единственным путешествием в историю, которое я совершил на автомобиле за время своего пребывания на Сан-Томе. Тихим воскресным днем я отправился в экваториальном оцепенении в противоположном направлении, чтобы поискать напоминания о первом из двух зафиксированных событий, связанных с рабами или потенциальными рабами на этом острове. Затерянные в книгах по истории, эти события с самого начала опровергли представление о том, что африканцев можно так легко отторгнуть не только от самих себя, но и от всех идей свободы.
Город Сан-Томе - это такая же потрепанная и непритязательная столица, какую можно найти в любой точке Западной Африки, и в этот день, накануне Нового года, все было закрыто, кроме большого, низко расположенного рынка морепродуктов. Он казался центром притяжения города: дымящиеся такси и толпы пешеходов, снующие вокруг его грязно-розовых колонн, покупатели и продавцы, торгующиеся за самое необычное разнообразие свежевыловленной рыбы, которое я когда-либо видел. По мере продвижения на юг, вслед за морем, город как бы сходит на нет среди нагромождения старых кварталов, запруженных оживленными узкими дорогами. Нищета в этой оборванной части города была более острой, чем в других местах столицы. За неимением места в крошечных ветхих одноэтажных домах и, возможно, кондиционеров, жизнь здесь в основном протекала на улице.
После этого поездка, во время которой на протяжении длительного времени мой автомобиль был единственным на дороге, превратилась в бесконечную череду идиллических, но пустых пляжей и крутых гор, поднимающихся через леса, настолько мрачные, что можно было наблюдать, как пар поднимается от земли, превращаясь в подушечные облака. Через девяносто минут или около того после того, как я отправился в путь, я наконец добрался до деревни, зеленый дорожный указатель которой сообщал, что она называется Сан-Жуан-дус-Анголарес. Я резко свернул с двухполосного шоссе на крутую боковую дорогу, которая поднималась на возвышенное плато, на вершине которого стоял большой ярко-красный дом. Сначала мне показалось, что я совсем один, но вдруг из лесного массива на обочине дороги появился широкоплечий мужчина лет двадцати пяти и нетерпеливо поманил меня за собой, чтобы я проехал до самого холма. Через мгновение или два, прежде чем я успел решить свой вопрос о том, разумно ли это делать, появилась группа детей, которые уже поднимались на холм. Я сразу же почувствовал, как они возбужденно глазеют на редкого иностранца. Я объяснил мужчине на своем португальском языке, что ищу Сете Педраш - группу скал на берегу, где в 1554 году произошло кораблекрушение; молодой человек, теперь уже мой восторженный и неразлучный гид, попросил меня припарковаться и следовать за ним на вершину холма. Там, когда мы остались вдвоем в окружении детей в яркой изорванной одежде, он, улыбаясь во всю щеку, указал мне вдаль, на побережье, где я мог отчетливо различить скопление семи черных валунов, ритмично омываемых набегающими волнами.