Вынужден признаться, их воодушевления я не разделял. Кому какое дело, что этот заносчивый принц сейчас в нескольких сотнях ярдов от нас штудирует книжки по валлийской истории в какой-нибудь университетской библиотеке? Меня сильнее вдохновил визит в местный канцелярский магазин – канцелярские товары были моей новой странной страстью. Я купил себе модный блокнот формата А4 в узкую линейку и с красивым акварельным изображением Харлехского замка на обложке. Особенно обворожила меня эта акварель – вслед за нашим посещением самого замка накануне, и так вышло, что, послушав вполуха разговор наших мам о принце Чарлзе, я взял себе в голову, что инвеститура состоится именно там. Конечно же, иметь в виду надо было замок Кернарвон, но, наверное, для мальчишки (особенно для английского мальчишки) один валлийский замок почти неотличим от всех прочих.
В тот вечер, вернувшись в Хланбедр и к нам в фермерский дом, – а дождь продолжал лить как из ведра – я призвал тебя к себе в комнату и сказал, что мы начнем вместе писать рассказ. Я показал тебе первую страницу блокнота, где уже вывел:
Эти слова сопровождали очень изысканные иллюстрации подводных домиков, окруженных русалками и морскими коньками, но они почему-то не привлекли твоего внимания.
– Мое имя гораздо мельче твоего, – возразил ты.
– Конечно. Это же я придумал сочинять рассказ.
– Мы его вместе будем писать?
– Да.
– Тогда почему не сделать “Дэвид Фоули
На одно нетерпеливое мгновение я задумался над этим вопросом, никакого ответа не нашел и сказал:
– Слушай, если ты продолжишь задавать дурацкие вопросы, мы его так никогда и не напишем. Давай за дело.
И остаток того дня именно этим делом мы и занимались. И на следующее утро. К обеду пятницы наш шедевр был готов. Ничего из того, что я впоследствии написал, не возникало ни так быстро, ни с такой легкостью. Законченный рассказ был длиной страниц двадцать – двадцать пять, что для объединенных усилий двух мальчишек очень неплохо, по-моему. После довольно развернутой и, возможно, несколько чересчур подробной экспозиции, где порядочно внимания уделялось описанию деревьев-водорослей и косяка громадных белых китов, возящих на своих спинах пассажиров, – киты выполняли задачи общественного транспорта – мы взялись за основной сюжет. Он касался жителей вражеской деревни, располагавшейся в озере по соседству, которые напали на Капел-Келин и осадили ее (как они туда добрались, в рассказе не уточнялось – путь, надо думать, пролегал по суше). Задача захватчиков – наложить свою злодейскую лапу на запасы кораллов, лежавших в хорошо охраняемой сокровищнице под развалинами замка. Излишне упоминать, что вторжение привело к многочисленным подводным сражениям, описанным такими вот непомерно развернутыми пассажами: “Он выстрелил из лучевого пистолета, и пуля поразила его врага в самое сердце, из-за чего во все стороны брызнула кровь, которая привлекла свору смертоносных акул”. В конце, впрочем, отважные обитатели Капел-Келина выпроводили орды захватчиков, мир был восстановлен, и все опять стало хорошо.
В тот день после обеда мы дали блокнот твоей маме и уселись на диван в углу дома-прицепа, напрягшись от предвкушения, пока она читала написанное от начала и до конца. На похвалу она была щедра. Понятия не имею, действительно ли ей все это по-настоящему понравилось – нашлось у нее несколько уместных критических замечаний (“Кое-где довольно жестоко, а?” Довольно забавно слышать такое от поклонницы фильмов о Джеймсе Бонде), – но, как обычно, она явила свой гений – давать детям почувствовать себя признанными и оцененными. Видимо, благодаря этому гению я, нимало не интересуясь тем, что могла бы сказать об этом рассказе моя мама, удовлетворился вердиктом твоей настолько, что весь вечер сиял от собственной авторской состоятельности.
