Наблюдатель ждет. Он сидит в глубоком кресле, покачивая ногой, перед ним стакан с коньяком… Перед ним на столике пластмассовый флакон с маленькими белыми таблетками… Он высыпает их на столик, выстраивает в цепочку, потом соединяет концы в кольцо, потом «рисует» квадрат, прямоугольник, овал…
Наблюдатель все решает задачу… они вдвоем решают задачу: почему? где система дала сбой и навязала нестандартное решение? где корень? ради чего? и что было бы, если бы…
Я ее не убил, однажды понял он. Я не мог ее убить! Она жива. Валерия жива! Она взяла себе другое имя и ушла из дома. Она все забыла и потерялась. Но она вспомнит и придет. Она обязательно придет. Она вернется. Он рассмеялся радостно и тут же вздрогнул – в дверь позвонили. Три короткие нетерпеливые трели. Валерия! Только она звонит так. Он спешит в прихожую, распахивает дверь. На лестничной площадке никого! Он сбегает вниз по лестнице, перевешивается через перила, смотрит вниз. И там никого. Пусто. Звук его поспешных шагов повторяет гулкое подъездное эхо. Он прислушивается. Неслышный вздох, неслышный смех, сквознячок коснулся лица…
– Валерия, – зовет он. – Валерия, любовь моя, тоска моя… где ты? Где ты?
…Наблюдатель сидел в глубоком кресле, покачивал ногой. Взглянул пристально, усмехнулся. Кивнул на кресло рядом. Пододвинул полный стакан. Пальцем подтолкнул маленькую белую таблетку. Одну, другую, третью…
…В один далеко не прекрасный день город тряхнуло новое ужасное известие: Оглио покончил с собой! Наглотался какой-то дряни, нашли его уже утром – дверь в квартиру оказалась открыта. Спасать психиатра было поздно…
А еще говорили, он оставил письмо прокурору…
– Как все нелепо, – произнес печально Савелий, когда друзья сидели вечером в баре «Тутси» и обсуждали последние события. – Бедный человек.
– Он убийца, Савелий, – сказал Федор. – Но я понимаю, что ты хочешь сказать. Я читал его книги, отличные книги. Его очень уважали в городе.
– Может, он сошел с ума? – предположил Савелий.
Федор пожал плечами.
– Есть такая теория, что всякий убийца – психопат. Тут скорее напрашивается вопрос, что послужило подлинным мотивом убийства. Я имею в виду первое убийство, Валерии Павловны. Не исключаю… чувства, так сказать. Чувства… даже в наш прагматический век, а не только деньги. Ваша жена, Андрей, была незаурядным человеком – умным, сильным, циничным, не обремененным химерами… вроде морали и совести. История знает таких женщин – из них получались царицы, воительницы и куртизанки… извините ради бога. Она заблудилась во времени, ей бы родиться пару тысяч лет назад. Она была роковой женщиной. Цирцеей…
– Цирцеей? – спросил недоуменно Зотов. – Почему…
– А ты помнишь, Савелий, кто такая Цирцея?
– Царица с одного греческого острова… превращала мужчин в свиней…
– Именно. Роковая женщина. И трудно сказать, кто из них жертва. Но это так, мысли вслух. Не обращайте внимания. Одно могу сказать, Андрей, своим…
Жаль, что я не был знаком с Оглио, нам было бы о чем поговорить…
…
Почувствовав жжение в глазах, он свернул в пустой парк. Уселся на скамейку, поднял воротник пальто, сунул руки в карманы. Сырость пробирала до костей. Куранты на площади стали хрипло отбивать время. Он принялся считать удары, но сбился, и получилось тринадцать. А может, действительно тринадцать. Безвременье, час икс, время зеро.
Только сейчас он почувствовал, как устал. Подписка о невыезде, допросы, буравящие глаза следователя, любопытство толпы – все, чего он так боялся, обрушилось на него лавиной, камнепадом! Обрушилось, пригнуло плечи, поставило на колени…
