Отделкой золотой блистает мой кинжал; Клинок надежный, без порока;Булат его хранит таинственный закал – Наследье бранного востока.Наезднику в горах служил он много лет, Не зная платы за услугу;Не по одной груди провел он страшный след И не одну прорвал кольчугу.Забавы он делил послушнее раба, Звенел в ответ речам обидным.В те дни была б ему богатая резьба Нарядом чуждым и постыдным.Он взят за Тереком отважным казаком На хладном трупе господина,И долго он лежал заброшенный потом В походной лавке армянина.Теперь родных ножон, избитых на войне, Лишен героя спутник бедный;Игрушкой золотой он блещет на стене – Увы, бесславный и безвредный!Никто привычною, заботливой рукой Его не чистит, не ласкает,И надписи его, молясь перед зарей, Никто с усердьем не читает…В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, Свое утратил назначенье,На злато променяв ту власть, которой свет Внимал в немом благоговенье?Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы,Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимиам в часы молитвы.Твой стих, как Божий дух, носилсянад толпой И, отзыв мыслей благородных,Звучал, как колокол на башне вечевой, Во дни торжеств и бед народных.Но скучен нам простой и гордый твой язык, Нас тешат блестки и обманы;Как ветхая краса, наш ветхий мир привык Морщины прятать под румяны…Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк? Иль никогда на голос мщенья,Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?<p>1839</p><p>«Ребенка милого рожденье…»</p> Ребенка милого рожденьеПриветствует мой запоздалый стих. Да будет с ним благословеньеВсех ангелов небесных и земных! Да будет он отца достоин,Как мать его, прекрасен и любим; Да будет дух его спокоенИ в правде тверд, как Божий херувим! Пускай не знает он до срокаНи мук любви, ни славы жадных дум; Пускай глядит он без упрекаНа ложный блеск и ложный мира шум; Пускай не ищет он причиныЧужим страстям и радостям своим, И выйдет он из светской тиныДушою бел и сердцем невредим!<p>Три пальмы</p><p><emphasis>(Восточное сказание)</emphasis></p>
