Не говоря больше ни слова, он кинулся по узкому проходу десантного отсека к креслу механика-водителя.
Лиза, на бледных щеках которой горел лихорадочный румянец, так же молча полезла в тесную кабинку башенного орудия БМК.
— Кружи по поляне, пока мы не убедимся, что они нашли Сэма! — произнесла она, надевая на голову тонкий обруч внутреннего коммуникатора с крохотным микрофоном на дрожащей дуге. Пальцы Лизы уже сновали по сенсорам активации орудийного комплекса.
— Держись… — буркнул в ответ коммуникатор голосом Лайта.
Через секунду огромная, тупоносая бронемашина, покоящаяся на шестнадцати чудовищных, ребристых колесах, взревела двигателем и попятилась, задом преодолевая резкий подъем колеи.
Ее башенное орудие повернулось, и звонкая, оглушительная очередь автоматической пушки порвала зловещую тишину притихшего леса.
Снаряды веером хлестнули по броне выдвигающейся БМК противника, но частые сполохи разрывов не причинили многотонной машине особого вреда: Лиза стреляла с таким расчетом, чтобы только разозлить, расшевелить вяло наступающих инсектов.
Похоже, что это удалось. Когда бронемашина, управляемая Лайтом, выскочила на поляну и, подпрыгивая на ухабах, понеслась к покосившейся сторожке, ей вслед уже неслись, выбивая черно-оранжевые фонтаны земли, прицельные очереди ответного залпа.
Через два часа, оторвавшись от преследования, они выкатились наконец из леса на широкий, прямой, как стрела, участок старой асфальтированной дороги.
Скрипнув тормозами, БМК покачнулась на подвеске и остановилась.
Лайт, выбравшись через люк, спрыгнул, на теплый, растрескавшийся асфальт. Несколько секунд он стоял, подставив разгоряченное лицо ветру, а затем, сплюнув, пошел вдоль борта БМК, считая свежие выщербины от попадания мелкокалиберных снарядов и критически осматривая огромные, литые ребристые колеса, щедро нашпигованные осколками.
Вслед за Лайтом из раскаленного нутра бронемашины выбралась Лиза. Ее лицо было серым, как скверная оберточная бумага. Отойдя в сторону, она присела на обочину, невидящим взором уставившись куда-то вдаль.
Лайт, обойдя машину, подошел к ней и сел рядом.
Некоторое время они молчали. Потом Лиза искоса, посмотрела на него и спросила:
— Ты точно видел?
Он утвердительно кивнул:
— Да. Они вынесли его из сторожки и поволокли к бронемашине. Но не понимаю, с чего это вдруг они станут оказывать Сэму помощь? — Он повернул голову и испытующе посмотрел на Лизу. — Тебе не кажется, что настало время поговорить? — мрачно спросил он.
Лиза кивнула, соглашаясь. На душе было пусто и мерзко. Оттуда опять вымели все, оставив лишь боль, дикую, ни с чем не сравнимую боль…
— Курить хочется… — внезапно призналась она, — четверо суток без сигарет.
Лайт сощурился, вставая. Схватившись за укрепленный на броне поручень, он легко закинул свое тренированное тело внутрь бронемашины и прошел вдоль борта десантного отсека БМК, сосредоточенно постукивая по облицовке.
— Так быстро сматывалась с «Галатеи», что не успела прихватить с собой сигареты? — раздался из нутра машины его приглушенный голос.
Лиза горько поджала губы. Он не доверял ей, возможно, просто ненавидел… и следовало признать, что у Лайта было очень много оснований для подобного отношения к ней.
— Нет, просто система регенерации воздуха в капсуле не располагает к курению, — поборов горечь, ответила она. — Послушай, Лайт, может быть, ты перестанешь злиться?
— Угу… — невнятно ответил он, отковыривая облицовочную панель. Кусок пластика с хрустом освободился от фиксаторов. Лайт просунул руку в образовавшуюся нишу и вынул оттуда пакет вакуумной упаковки.
Вскрыв его, он покачал головой.
— Надо же… «Золотая Галактика»… — Он вернулся к люку, спрыгнул, на землю, сел и небрежно протянул Лизе пачку. — Сигареты тысячелетней давности, — отрекомендовал он свою находку. — Там в НЗ еще есть консервированное мясо, натуральный кофе, шоколад и сахар с Земли. Думаю, одна порция потянет штук на пять, в твердой валюте. Эти насекомые ни хрена не смыслят в человеческой психологии, верно?
Лиза сосредоточенно смотрела себе под ноги, на растрескавшийся, выветренный асфальт старого дорожного покрытия. Какое, к черту, значение теперь имели деньги…
Лайт вскрыл пачку и прикурил две сигареты — одну себе, другую ей. Лиза приняла сигарету, зажала ее между дрожащими пальцами, потом взглянула в серые глаза Лайта и вдруг безудержно, беспомощно разрыдалась, уткнувшись в его плечо.
Она ничего не могла поделать с собой. Ее плечи сотрясались от рыданий, горе и безысходность последних суток выходили наружу в судорожных всхлипах.
Лайт некоторое время сидел в напряженной позе, потом не выдержал и осторожно пригладил ее растрепанные волосы.
— Не злись на меня, прошу… — спустя некоторое время тихо произнесла Лиза, отстраняясь.
Он пожал плечами. Злиться и психовать действительно не было смысла. Теперь они в одной лодке. Им следовало подумать о том, как выжить, а не о том, как перегрызть друг другу глотку. Хотя он был совсем не прочь получить от нее больше информации, чем несли судорожные всхлипы. Ладно… пусть выплачется.
