– Нет! – сказал Клаус. – Не все. Это землевладельцы, может быть, и шли за этим, но я и многие мои товарищи были семнадцатилетними мальчишками. Мы шли за родину. Я недолго провоевал. В первом же бою попал в плен. И шесть лет отсидел в плену. Меня и многих моих товарищей спасали простые русские люди. Спасибо им.
Клаусу уже за восемьдесят. Он 1924 года рождения, и он все еще пишет книги.
Мой отец тоже воевал с семнадцати. Только он уже умер. В шестьдесят восемь лет. Он не любил вспоминать о войне.
Мне позвонили и сказали:
– Сейчас с вами будет говорить Наталия Петровна Бехтерева!
Дело в том, что до этого я брал у нее интервью и при этом деянии подарил ей «72 метра».
– Александр Михайлович! – послышался в трубке голос Наталии Петровны. – Должна вам сообщить, что если вышла ваша книга «72 метра» и по ней еще и фильм сняли, то в нашей стране действительно есть демократия!
– Вам понравилось? – спросил я.
– А я бы иначе и не звонила! – было мне заявлено не без гордости.
– Ну, Наталия Петровна, уж нам-то известно, что вы девушка-кремень! Значит, вас проняло?
– Конечно! Но вам-то известно, что вы умеете затянуть к себе читателя.
– Известно, конечно. Так что спасибо, Наталия Петровна!
Потом мы еще немного поговорили о том, как человек выходит из тела, о снах и сновидениях, о рождении мысли, о мозге, а в конце разговора я ей сказал:
– Вы только там не пропадайте, Наталия Петровна!
– Вы только посмотрите на него! – притворно ахает она, и в трубке слышится смех секретарши.
Все зависит от движения встревоженных духов.
Все помыслы человеческие, все страдания и печали, а также радости, подлости, глупости. Словом, всё.
А встревоженность же духов напрямую связана с самим зачатием.
Не столько со способом оного – с позой и интенсивностью, как с мыслями, опутавшими обоих участников, с разнообразием их путей и направлений.
Не следует безо всякого соображения нестись вперед как угорелые, на манер зеленых обезьян, мартышек или же макак! Иначе на свет Божий не замедлят появиться торговцы недвижимостью, предатели и члены городского парламента.
Не следует тупо и сыто уподобляться молоту и наковальне, поршню и шатуну или же деревенскому насосу для подъема воды из-под грунта. В этом случае мы рискуем наводнить мир клятвоотступниками, убийцами и ворами, а также лицами безо всяких способностей, то есть служащими госдепартамента.
Только мягкое, непринужденное размышление о связи величин бесконечно малых с большими, о влиянии их друг на друга и о взаимном их проникновении в сочетании с движениями неторопливыми, но глубокими и сильными способны явить нам души благородные, склонные к любви и обожанию всего сущего.
Уф!
– Хочешь посмотреть то место, где у нас Буш танцевал?
Вообще-то, я хотел бы взять интервью у Кахи Бендукидзе, но и то место, где в Тбилиси Буш танцевал, тоже сойдет, пока Каха готовится к интервью.
Буш танцевал на улице перед рестораном, а потом его повели в этот ресторан кушать.
– Вот он – этот ресторан!
Мы стоим рядом с очередным собором на возвышенности, под нами Кура, а на том берегу– ресторан. Я уже привык, что тут в Грузии всё – или Кура, или собор, или ресторан.
Я третий день не могу взять интервью у Кахи: то ему некогда, то мы в ресторане.
Каха обещал мне дать интервью сегодня, но вечером, а пока можно сходить в музей оружия. Меня туда ведет Георгий. Это рядом с одной маленькой, но древней церковью, куда мы, конечно же, заходим поставить парочку свечек.
Тут же недалеко и городской музей. В музее тихо, и там собрано все, что относится к городской жизни – орудия и оружие. Оружие – это к предкам грузин, настоящим мужчинам и воинам, а орудия – это к ремесленникам – тбилисцы были искусными мастерами.
В музее много и того и другого, а также костюмы всех времен и современная живопись.
Современная живопись похожа на ту, что рисуют в Питере «Митьки».
После музея мы заходим в кузню, где куют кинжалы.
– Ты хочешь маленький кинжал? Объясняю, что в аэропорту все равно этот кинжал вытащат из чемодана.
– Тогда просто посмотрим.
В кузне живописно лежат всякие куски, которые потом станут оружием. Здесь куют оружие на заказ. Кузнец – выпускник художественного училища, он не только показывает, но и рассказывает о том, как это оружие делается и какие предки были молодцы, что завоевали так много земли. Оказывается, в свое время не было ни Армении, ни Азербайджана, а все это была Грузия. Я уже слышал нечто подобное от армян. В том случае была только одна Армения.
А оружие он кует действительно очень хорошее.
Интервью в тот день я взял, но не у Кахи Бендукидзе, а у другого Кахи.
Этот Каха министр, и возглавляет он департамент науки, спорта, труда и еще чего-то не очень крупного. Одновременно он еще и является деканом здешней школы бизнеса.
То есть он учит бизнесу других людей.
Мы пошли в его школу, где поднялись наверх на лифте, у которого открывалась только одна створка. Кроме того, внутри надо было нажать некую комбинацию кнопок, чтоб сдвинуть его с места вверх.
