И обманутых дольщиков у них нет, потому что по закону строительная компания может получить деньги из банка только тогда, когда на дольщика оформлена собственность, а до этого времени они лежат себе в банке и чуть чего назад человеку возвращаются со всякими извинениями.
И недвижимость здесь не продают по картинке, а только когда строительство начато.
Так что обманутых нет.
Вот я и думаю, что нефть, газ и все прочее никак не влияют на благосостояние людей. Особенно наших.
Так что с тем, что что-то там является национальным достоянием, получается полная ерунда.
Все время хочется всем говорить «спасибо».
А почему мне хочется всем говорить «спасибо»?
А потому что люди стараются. Вот звонят из пенсионного отдела военкомата и говорят: «Вы у нас не получили компенсацию за санаторно-курортное лечение!»
Вот! Видите? Не получил, и люди беспокоятся.
«И много там денег?» – «Как обычно! Шестьсот на вас и триста на жену!» – «Рублей?» – «Рублей!» – «В день?» – «Почему это «в день»? В год!»
Вот так, сумма обычна. Шестьсот и триста в год.
Я никогда на пенсии не ездил в санаторий, поэтому не стоит и привыкать.
А раз ты не хочешь привыкать, то тебе выдадут компенсацию. Почти по тридцать рублей за день санаторных чудес на меня и по пятнадцать на жену, потому что санаторий – это двадцать один день процедур, и проезд до места этих процедур тоже бесплатно.
Армия в России – как вид спорта: никто тебя в него не толкал, сам полез.
И за то, что полез, иногда еще и деньги платят.
Это как альпинизм – никого же насильно не тянут в горы. В горы сами идут.
А раз идут, значит, им это нужно больше, чем государству.
А выжившим государство еще и санаторий оплачивает.
Пока я на этот счет размышлял, мне позвонил Боб из Америки.
Боб когда-то служил на авианосце «Интерпрайс», где он от скуки выучил русский язык. Теперь он на пенсии, работает в компании с мобильными телефонами.
Звонит он мне из Америки по карточке. Обычно он рассказывает мне анекдоты.
За шесть долларов он может говорить со мной шесть часов.
«Как дела?» – «Отлично!» – «Что сейчас делаешь?» – «Получаю компенсацию за санаторно-курортное лечение!» – «А что это такое?» – «Нам каждый год положен санаторий на семью, а если ты от него отказываешься, то тебе это компенсируют деньгами!» – «И много денег?» – «Шестьсот мне и триста жене!» – «Рублей?» – «Рублей!» – «Я тебя не понял! Шестьсот тысяч рублей?» – «Да нет! Всего шестьсот рублей!» – «В день?» – «В день выходит почти по тридцать! Санаторий на двадцать один день!» – «То есть компенсируют только шестьсот рублей?» – «Ну да!» – «Понял!» – после этого Боб замолчал.
«Боб!» – «Да!» – «Ты где?» – «Я здесь! Просто я думаю!» – «О чем?» – «Я думаю о том, зачем вы с нами воевали?» – «То есть?» – «Ты же воевал!» – «Ну?» – «А теперь тебе ежегодно платят за санаторий компенсацию в двадцать баксов?» – «Такая система!» – «Понял! Вы, наверное, очень были на нас злы?» – «Почему ты так думаешь?» – «Потому что вы с нами воевали не за деньги!» – «Конечно не за деньги!» – «Значит, вы были на нас злы!» – «Боб! Да никто ни на кого не был зол! Просто нас так воспитали! Вот мы родину и защищали!» – «А родина вас?» – «Не понял». – «Родина вас тоже защищала?» – «Конечно! Видишь, до сих пор по двадцать баксов на лечение дает!»
В трубке слышен хриплый смех Боба. Потом он говорит одно специфичное слово на английском, которое он лично мне переводит всегда как «потные суки». И тут голос Боба становится торжественным.
«Саша! – говорит он. – Передай всем вашим морякам, подводникам или надводникам – это все равно! И не только морякам, но и летчикам, пехоте! Тут у нас много людей, которые вас очень уважают! И пусть даже мы воевали в эту войну! И пусть эту войну называют холодной! Мыто с вами знаем, что к чему и какая это была война! Это всем остальным неизвестно! Ну и хрен с ними! Должен тебе сказать, что я горд, что у меня был такой противник, как ты и все ваши ребята! Вы настоящие парни! И я горжусь тем, что я с тобой знаком!..»
Вот такой у нас с Бобом вышел разговор.
По его просьбе передаю его всем.
Соленый морской ветер. Я люблю этот ветер. Он из моего детства. Я часами могу ходить по молу и слушать волны, набегающие на камни.
Я прилетел в Испанию, в Пуэрто-Банус. Взял Нату и Сашку, в одночасье послал все к черту и прилетел. Я три года хотел сюда приехать.
«Куда ты?» – «На родину, в Испанию!» – «Так ты же родился не в Испании!» – «То, где я родился, у меня отняли, и теперь я имею право выбирать. Вот я и выбрал!» – «Почему?» – «Потому что там море!» – «В Сочи тоже море!»
В Сочи не море. Море – это Каспий. Никогда не знаешь, когда налетит ветер.
В море всегда так, оно ведь живое.
В Испании море похоже на Каспий. Закроешь глаза – и оно шумит, и можно идти по песку, утопая по щиколотки, и подбирать выброшенную волной рыбу. Однажды я подобрал кефаленка. Он был еще жив. Я зашел в воду по пояс и положил его на поверхность. Он пришел в себя и уплыл. И я поплыл за ним.
Люблю купаться в шторм. Как-то мне волна чуть спину не сломала, но это было в детстве.
