— Что ж, дети мои, погуляйте по саду, — со вздохом сказал король Унгер и положил руку себе на грудь. — А мне надо отдохнуть. Что-то тяжко дышать. И странное дело, тянет меня полежать на траве в нашей дубовой роще…
Не успел он договорить, как на посыпанную золотистым песком дорожку, раздвинув кусты роз, неуклюже выбрался старый садовник.
— Клянусь святым Мартином, чудо! — заикаясь от волнения, воскликнул он. — Не сойти мне с этого места, Ваше Величество, чудо!
— Что за чудо, говори толком! — нетерпеливо приказал король.
— Да ведь вот какое дело, — заторопился старик. — Дубовая роща… Я там каждый дубок знаю и зову по имени: кого Зеленый Жёлудь, кого Старое Дупло, кого…
— Хватит пустой болтовни! — король нахмурился и вдруг улыбнулся. — Не знаю почему, но сегодня мне приятно слушать про дубовую рощу. Так какое чудо, старик?
— На опушке, на опушке… — садовник, спотыкаясь, подошел поближе. — Провалиться мне сквозь землю. Два новых дуба выросли! Крепкие, зелёные! Вчера их там не было, клянусь. А сегодня утром два дуба… Не сойти мне с этого места.
— Верно, выпил ты с утра два лишних стаканчика крепкого зелёного винца, вот и мерещится тебе невесть что, — с издёвкой усмехнулся граф Мортигер.
— Ступай, старик, — махнул рукой король. — Эй, мой верный паж Турдис! Принеси своему королю кубок старого благородного вина. И расстели ковёр на опушке дубовой рощи. Там я хочу сегодня отдохнуть.
На дорожку проворно выскочил худенький паж, благоговейно подхватил под локоть своего повелителя.
Принцесса Мелисенда и граф Мортигер углубились в тенистую аллею. Граф Мортигер, как всегда, шел чуть прихрамывая, припадая на одну ногу.
— Я ещё не теряю надежды, принцесса, — вкрадчиво проговорил граф Мортигер. — Мне верится, что вы наконец оцените мою преданность и верную любовь. У меня два замка. Один недаром зовется Золотым. Если вы станете моей женой, все драгоценности, все сокровища мира будут принадлежать вам.
Граф Мортигер почтительно прикоснулся к руке принцессы, но та, вздрогнув, отшатнулась от него.
— Я ценю другие сокровища, граф, — тихо сказала она, проводя рукой по ещё не расцветшим бутонам роз, словно стараясь стереть след его прикосновения. — Боюсь, вы меня не поймё-те. Взгляните, вон летит стая белых лебедей. Вслед им огромный чёрный ворон. Его клюв очерчен кроваво-красной полосой. Никогда не видала такой страшной птицы. Как вы полагаете, граф, может ли чёрный ворон лететь вместе со стаей белоснежных лебедей?
«Ого, какие намеки, — лицо Мортигера исказилось от досады. — Но погоди, упрямая красавица. Если мне удастся совершить то, что я задумал, ты заговоришь по-другому…»
В это время их догнал бегущий опрометью паж Турдис.
— Клянусь, я ни в чём не виноват! — задыхаясь, пролепетал мальчик. — Я расстелил ковёр под дубами и поднес своему господину кубок светлого рейнского вина. И вдруг… Вдруг, о боже! Мой король исчез. Как это случилось, я даже не успел заметить…
Сгибая колючие стебли роз, на дорожку вывалился седой садовник.
— О, горе! Я спятил, рехнулся, сбрендил… — еле выговорил он. — Небывалое дело! На опушке, неведомо как, вырос могучий ветвистый дуб. Руками не обхватишь. А на суку висит золотой кубок с королевским гербом. Клянусь, еще полчаса назад этого дуба там не было…
— Пошел прочь, болван! — злобно прикрикнул на него граф Мортигер. Две чёрные дымные струи вырвались из его глаз. — Гнать вас надо всех, нерадивых слуг. Только и умеете разносить дурацкие небылицы.
— Полноте, граф! Этот садовник — наш старый, преданный слуга, — проговорила принцесса удивлённо и печально.
Отчаянно взмахивая крылышками, на дорожку слетел Придворный Воробей.
— Глупцы, безмозглые и бесхвостые! — отчаянно прочирикал он. — Невежи, никто не знает воробьиного языка! В этом дубе течёт благородный королевский сок. Узнать бы, какой негодяй превратил моего короля в дуб, так бы и клюнул его прямо в глаз!
Граф Мортигер на своем чёрном коне ехал по ночной Южной Дороге. Когда он въезжал в тень густых деревьев, он словно бы сливался с темнотой, только шелковистая грива коня изредка поблескивала бледным серебром.
— Славная ночка, чудная ночка, — время от времени каркал ворон Харон, сидя на плече своего господина. — Напоминает мой родной Аид. Такой же тусклый безрадостный свет, леденящий душу.
Граф Мортигер подъехал к церкви и спешился. В открытые двери было видно, как в глубине одинокая свеча озаряет тихо сияющие иконы.
Рядом с церковью были видны кресты и надгробные памятники. Кое-где ветер раскачивал язычки свечей. Здесь веяло тишиной и покоем, словно церковь охраняла мирный сон кладбища.
Мортигер миновал церковную ограду. Его сразу окутал сырой застывший мрак. Из-за тучи выглянула мутная луна, но свет её словно бы не доходил до земли. Звёзды втянули в себя озябшие лучи.
Теперь Мортигер шёл мимо заброшенных могил, заросших бурьяном и горькими травами. Ни крестов, ни памятников. Здесь были похоронены разбойники и убийцы, не раскаявшиеся, не отпетые церковью.
