— Куда торопишься, красавица? — проговорил он уверенно и неспешно, наслаждаясь её растерянностью. — Уж не ко мне ли, в мои объятия?
Мелисенда метнулась в сторону, но граф Мортигер раскинул руки в стороны и преградил ей путь.
«Как странно и страшно. Я как будто знаю этого человека и не знаю, — в смятении подумала Мелисенда. — Видела его когда-то и не видела никогда… Кажется, его зовут граф Мортигер. Но откуда мне это известно?»
— И всё-таки ты не подала ей руку, стоя тогда на мосту, — улыбаясь, медленно и твердо проговорил граф Мортигер. — Теперь мы породнились с тобой, моя маленькая убийца!
Всё поплыло перед глазами Мелисенды. Она резко повернула назад и, теряя дырявые разношенные башмаки, бросилась со всех ног по дороге.
Среди золотистого песка попадались острые камешки. Они в кровь изранили её босые ноги.
Граф Мортигер с усмешкой смотрел на узкие кровавые следы.
— Как ты думаешь, две чёрные птицы могут лететь рядом? — с насмешкой крикнул он ей вдогонку. — Или ты до сих пор считаешь себя белым лебедем, хотя и не протянула ей руку? Ты стояла на мосту, а она тонула в мутных волнах.
Мелисенда вскрикнула от ужаса и припустилась ещё быстрей.
Оглянувшись, она увидела, что Мортигер настигает её, иногда взмывая вверх и повисая над дорожкой.
Мелисенда в растерянности остановилась на распутье, прижав руки к груди. Перед ней были три тропинки. По какой бежать? Вдруг одна из них приведёт её прямёхонько к замку графа Мортигера, и она, как загнанный зверёк, угодит в расставленный капкан?
Вдруг перед ней, взмахивая изрядно пощипанными крылышками, появился Придворный Воробей.
Он повернул к ней головку, что-то чирикнул, словно советуя ей следовать за ним.
— Сейчас я остановлю тебя, моя прелесть! — грозно прозвучал позади неё голос Мортигера.
В тот же миг, преграждая Мелисенде путь, перед ней внезапно взвилась полыхающая стена огня.
Деревья, корчась, падали, превращаясь в груду раскалённого угля. Нестерпимый жар пахнул в лицо. Она, невольно вскрикнув, отступила назад, и ещё мгновение — попала бы в раскрытые объятия графа Мортигера.
— Ну и заклинаньице! Сейчас мы сгорим! — в отчаянии пискнул Придворный Воробей. Одно крыло у него было уже опалено.
В эту минуту, заглушая вой и свист огня, раздался могучий гулкий звон церковного колокола.
Ещё один певучий удар — и огонь, шипя, приник к земле, языки пламени свернулись и погасли.
Мелисенда оглянулась. Граф Мортигер бессильно повис в воздухе, лицо его было искажено яростью и гневом. Придворный Воробей скрылся в кустах. Мелисенда перескочила через обгорелые сучья и за поворотом тропинки увидала стены старинного монастыря, сад, грядки с овощами.
Три монахини в простых, смиренных одеждах шли ей навстречу.
Увидав её заплаканное, испуганное лицо, самая старшая из монахинь ласково обняла её, прижала к груди, поправила прожжённый искрами платок на голове.
— Что с тобой, дитя моё? — голос её был полон сострадания и участия. Мелисенда задрожала с ног до головы. О, если бы она могла открыть этой доброй женщине своё сердце, рассказать, что её терзает.
Но как только монахиня узнает, что девушка, которую она пожалела — убийца, она с гневом и отвращением прогонит её.
Вторая монахиня, совсем юная, такая худенькая в своём сером платье, вынесла глиняную чашку с ещё теплым молоком и кусок хлеба.
Мелисенда встала на колени и приняла из её рук глиняную чашку. Она с жадностью съела хлеб, запивая его молоком.
— Оставайся у нас в монастыре, — юная монахиня посмотрела на неё своими чистыми, прозрачными глазами. — Здесь ты обретёшь покой и надежный кров.
«Боже мой, на мне лежит проклятие. Я — убийца. Как я останусь в этом святом убежище? — содрогаясь, подумала Мелисенда. — Что со мной было прежде? А, помню… Я мыла посуду в придорожном трактире…»
— Я не смею, — опустив голову, робко проговорила Мелисенда. — Я слишком грешна…
И тут же за её плечом певучее Эхо повторило:
— Грешна-на-на-на…
— У нас тут поселилось доброе Эхо. У него такая богатая фантазия, — улыбнулась молодая монахиня. — Наверное, ему нравится звон нашего колокола.
— Ла-ла-ла! — подхватило Эхо.
— Посмотри на её ноги — они изранены, — сказала старая монахиня. — Кто-нибудь, принесите ей мягкие башмаки.
— Ки-ки-ки! — пропело Эхо.
Девочка-монахиня скоро вернулась, держа пару башмаков из тонкой кожи.
Мелисенда зашнуровала башмаки и тут же почувствовала, как боль в ногах начинает проходить.
— Ты так добра. Прости… — Мелисенда боялась поднять глаза.
— Ти-ти-ти!.. — загремело сразу со всех сторон.
Мелисенда низко поклонилась монахиням. С грустью посмотрела на монастырь, такой на-дёжный, несокрушимый, с крепкими железными дверями, и вышла за ворота.
За монастырём стеной поднимался густой лес. Туда вела узкая тропинка. Прохладные тени манили Мелисенду.
