— То есть он не видел тебя после всего того, что… — Гита старательно подбирала слова, — произошло?
Я кивнула ей почти сокрушенно.
— Не видел. Я ушла до того, как он проснулся.
— Вот как! Он был настолько плох? — Вопрос был задан таким тоном, словно Гита спрашивала о погоде на завтра. Я же чуть не поперхнулась своим кофе, чувствуя, как начинают гореть собственные щеки.
— Гита, ты шутишь? Господи, прекрати! Дело совсем не в этом.
Но Гита продолжала подливать масла в уже пылающий огонь:
— Значит, он был хорош?
— Я этого не говорила, — быстро ответила я, пытаясь совладать со всеми эмоциями и изобразить на лице полное безразличие. Получалось с трудом.
— Да я уже все поняла, — хохотнула подруга, подмигивая и легонько пихая меня локтем в ребра, на что я многозначительно закатила глаза. — Можешь не отмазываться.
— Да куда уж мне. Я очень надеюсь, что это будет мое последнее прощание с ним, знаешь ли.
Гита снова громко прыснула, тут же прикрывая рот ладонью в попытке сдержать смех. Я шикнула на нее, чтобы успокоить, но поняла, что сама была готова рассмеяться.
Мы, тихонько хихикая и взяв друг друга под руку, направились обратно к барной стойке. Мысленно умоляя подругу замолчать сию же секунду, я метнула в Воскресенского быстрый взгляд и заметила, что он смотрит на нас с неподдельным интересом. Я бы даже сказала, — с чудовищным любопытством, потому что мне хватило лишь секунды, чтобы разглядеть эту эмоцию в его голубых глазах. Одной секунды, потому что смотреть на него дольше я себе не позволила.
Когда мы оказались возле него, то уже успели с горем пополам взять себя в руки и лишь загадочно улыбались. Как бы там ни было, главный секрет сегодняшней ночи был наконец мною раскрыт, хоть и не совсем подробно.
Это позволило мне вздохнуть полной грудью. Стало действительно немного легче.
— Расскажите и мне, что вас так рассмешило, — произнес Саша, сверля нас обеих взглядом. При этом он мягко улыбался, но в небесном взгляде отчетливо читалось подозрение.
И наплевать. Даже если он догадался, о чем мы говорили с Гитой. Пусть сколько угодно закидывает меня своими красноречивыми взглядами и всевозможными намеками. Какая разница, если до момента, когда я выйду из этой кофейни и больше никогда его не увижу, оставалось лишь несколько фраз, одна вежливая улыбка и семь метров до двери?
— К сожалению, я спешу, поэтому не судьба.
— Какая жалость. — Саша с наигранным сожалением вскинул брови. — Тогда посмеюсь над твоей шуткой в другой раз.
Я не стала ему отвечать, иначе этот обмен любезностями мог растянуться до бесконечности. Вместо этого повернулась к Гите, чтобы обнять ее.
— Напиши мне, — попросила она, обнимая меня в ответ.
Гита смотрела с долей тревоги, и немного беспокойная улыбка выдавала ее с головой. Да уж. А ведь когда-то мы втроем прекрасно проводили время вместе. Гита всегда считала Сашу тем самым забавным другом, который постоянно рядом и вечно несет какой-то бред, изрядно веселя всех присутствующих. В его компании в самом деле было легко и забавно.
Если, конечно, вы не встречаетесь.
И уж тем более если вы не встречались когда-то в прошлом.
— Напишу. И ты пиши.
— Хорошо.
Ее небольшая ладошка погладила меня по плечу, и через несколько мгновений я отстранилась.
Момент истины. Несколько секунд — наверное, самых долгих на свете, — и этот кошмар закончится.
Я обернулась, даже не удосужившись натянуть на лицо вежливую улыбку. Даже взгляд, уверена, был недоброжелательным. Может, из-за этого Саша едва заметно усмехнулся, встретившись со мной взглядом.
А может, и нет.
Все равно.
— Всего доброго.
Мой голос звенел. Голос Саши оставался спокойным.
— И тебе, Лиз.
Я в последний раз бросила взгляд на его шею, туда, где за воротником рубашки прятался след от моего вчерашнего поцелуя. А затем развернулась и направилась в сторону выхода, каждым нервным окончанием чувствуя пристальный взгляд на своей спине и пытаясь выкинуть из головы выражение его лица.
Только выйдя на улицу, я заметила, как сильно стискиваю пальцами пластиковый стакан с кофе. Лед внутри успел растаять, и напиток стал слишком холодным, но я до последнего не замечала этого, заставив себя идти и не останавливаться, даже когда дверь кофейни закрылась за спиной с негромким хлопком. В нос ударил свежий воздух, не перебитый запахом выпечки или сладких сиропов, и я жадно втянула его в себя, ощущая легкое головокружение от избытка эмоций. Они кипели прямо под кожей, вздуваясь мерзкими пузырями.
Надо же было так разнервничаться. И из-за кого? Невероятно!
Я твердо шагала в сторону маленького зеленого сквера, раскинувшегося через дорогу, с каждой секундой увеличивая скорость. Стакан переместился в другую руку, и ледяная ладонь потянулась к лицу, касаясь щеки. Холодно. Это привело меня в чувство.
